Дочь предателя (СИ)

Чтобы не было воспоминаний о наивной дурочке, которая первый раз влюбилась и отдала всю себя, все свое нежное сердечко и тело настоящему дьяволу, исчадию ада. Монстру в человеческом обличье.

Артем единственный мужчина, который так вгрызся в мою душу, разорвал ее в клочья, оставил истекать кровью, отшвырнув от себя. Сейчас, когда я увидела его в здании суда, удивлялась сама себе: у меня нет к нему ненависти, совсем! Почему? Я продолжаю его любить, несмотря ни на что? Я забыла, что он сделал со мной и моей семьей? Нет... Но почему, тогда все во мне переворачивается с ног на голову, когда я его вижу? Почему мои ноги превращаются в кисель и слова застревают в горле? Я не могу его любить, нет, это другое, а вот что, как узнать?

Звонок в дверь раздался, когда я ставила в духовку небольшой пирог. Пришлось переделать мясо, не выбрасывать же, раз начала. Иду в прихожую, игнорирую любопытную мордочку Дашки, что выглядывает из своей комнаты. Репетитор по английскому языку только ушла, и дочка рада отвлечься от учебы, а гостям рада вдвойне.

Не смотрю в глазок, открываю дверь и замираю: передо мной стоит высокая, стройная женщина лет пятидесяти. Она мне не знакома, но за ее спиной стоит он, виновник всех несчастий в моей жизни. Рука дергается сама и я почти закрываю дверь перед их носом, когда нога в дорогом итальянском ботинке не дает мне это сделать.

— Уходи, — шиплю на Артема, дергая дверь. Давлю его ногу, знаю это, но ему все равно, — Не смей заходить в мой дом! — пытаюсь все же закрыть дверь, но Артем сам открывает ее, игнорируя мои слова.

— Мы войдем, Рита, пусти, — мягко толкает меня Артем от двери, пропуская вперед женщину.

Минуту смотрим друг на друга, замечаю в женщине какие-то черты Артема, глаза, наклон головы, улыбка. Спотыкаюсь об эту улыбку, так похожа на улыбку моей дочери, так вот откуда это.

— Мама — это кто? — любопытная Дашка все-таки возникла в прихожей и теперь крутится около меня, рассматривая гостей.

— Никто, — тут же отвечаю я, сама понимаю, что глупо, но ничего не могу сделать, — Это твой папа, Артем, — тяжело выдыхаю, смиряясь, — А это, я так понимаю, твоя бабушка, — перевожу взгляд на женщину, которая нерешительно улыбается мне. Кажется, что я внушаю ей страх, словно она ждет, когда я ударю. Бред какой-то.

Молчим, топчемся в прихожей, Дашка прижалась ко мне и смотрит то на Артема, то на бабушку. Никто из нас не знает, что сказать. Слова словно испарились, только мы с Артемом сверлим друг друга взглядами в которых плещется немой вызов.

— Мама, — дергает меня за руку дочка и я словно сбрасываю с себя морок, вспоминаю, где мы и кто пришел.

— Приглашать вас не буду, так как не хочу разговаривать, — тут же говорю им, пытаясь оттеснить дочку в комнату, — Даша иди занимайся.