Дочь предателя (СИ)

И дело не в том, что мы с ним питались этой ненавистью и местью вместе, а в том, что я такой же, как он.

— Нет, я никогда не поверю, что ты стал таким, как этот Агафонов. Это только моя вина в том, что случилось. Мои слова, тогда на кладбище, мое нежелание все рассказать тебе, привело к тому, что случилось."

"— Он больной человек, мама. Твоей вины тут нет, я сделал то, что сделал. Возможно, тогда я бы и не поверил тебе, подумал, что ты специально успокаиваешь меня. Но я это сделал, Рита никогда меня не простит. Моя дочь подрастет и все узнает. Только я буду виноват во всем.

— Как и я, — соглашается мама, вытирая остатки слез, — Мы оба натворили столько грехов, что теперь не отмолить за всю жизнь. Но не знаю, что могла сделать тогда.

— Тебе нужно было все рассказать отцу и мне, настоять на том, чтобы папа поверил тебе, а не отмахнулся. Возможно, все было бы по-другому. Агафонов больше не смог творить свои дела в компании, но болезнь отца ничего не изменит. Почему, ты не сказала мне, что у вас было с Агафоновым?

— Ничего и не было, — мама освобождается из моих рук и медленно спускается с крыльца, — Я ему отказала, он ушел, пообещал, что пожалею. Я была моложе тебя, совсем юная, неопытная, даже не знала, какие могут быть люди. У меня не укладывалось в голове, что все это, так серьезно.

Останавливается у машины и смотрит на меня:

— Поехали домой и тебе нужно к Рите. Только ты, можешь вытащить ее из болезни, только в тебе, она сейчас нуждается. Это твое искупление, Артем, а мое будет преследовать меня до конца жизни, — говорит печально мама и садится в машину.

Я закрываю дверь, занимаю место рядом с водителем. Пока едем, молчим, каждый думает о своем. Подъезжая к дому, поворачиваюсь к маме, которая снова тихо плачет, смотрит в окно.

— Я, пока ничего не скажу Рите, не время сейчас. У нее есть небольшое улучшение, и вся эта нервотрепка с Агафоновым может ухудшить ее состояние. Врач сказал, что если показатели станут еще немного лучше, мы можем уехать домой.

— А что потом? — с тревогой спрашивает мама.

— Не знаю, — отворачиваюсь, смотрю на дорогу, на машины, московские высотки, — Ремиссия, а дальше неизвестно. Только пересадка костного мозга, если снова все станет хуже.

— Но... После пересадки, Рита практически будет жить в стерильном мире, если повезет найти подходящего донора.

— Надеюсь, что этого не случится, — замолкаю, думаю о жене и дочери.

— Возьми, — протягивает мама влажные салфетки, чтобы приложил к костяшкам. Снова непроизвольно сжал кулаки и ранки открылись, — Напугаешь Дашу.

— Ты знаешь, где продают собак? — спрашиваю водителя и тот удивленно пожимает плечами.

— В интернете можно найти, — сообщает он, а я достаю телефон.

— Как там его зовут, водолаза этого? — ищу собачий питомник по близости.