Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

Перед глазами мелькнуло лицо мейстери Луэ, она подалась вперед, в глазах блестел интерес. Она явно не видела во мне неудачницу. А кого? Может, моего отца, который когда-то вот так же выходил на свой первый зачет?

Медея запыхалась и покраснела, а у меня и дыхание не сбилось.

– Приляг, отдохни, – уколола я ее, пока Медея, взяв короткую передышку, опиралась руками на колени. – Все равно проиграешь.

Раззадорила я ее не на шутку. С перекошенным от злости лицом Медь бросилась ко мне, отмахнулась от удара и несколько раз коротко и сильно ударила меня в покалеченное плечо. Целительская мазь давно избавила меня от каждодневной боли, но тычков застаревшая рана не вынесла, я чуть не взвыла.

Вырвалась, отбежала к бортику, массируя плечо. Рука повисла плетью. Краем глаза увидела, как дернулся ко мне навстречу Эйсхард, как застыл, сузив глаза.

Наблюдательная Медея не могла не заметить, как я по старой памяти берегу плечо, и теперь воспользовалась преимуществом.

– Засчитываем техническое поражение? – спросил ректор Кронт. – Но зачет предлагаю поставить.

– Дадим ей еще шанс, – произнес вальяжный голос.

Этот голос! Я сразу узнала его: невидимый собеседник генерала Остермана в комнате для допросов. Уверенный, облеченный властью. «Дело можно решить в любой момент…» – сказал он тогда.

Но как? Выходит, князь Лэггер – тот самый человек?

Я глубоко дышала, надеясь, что на моем лице не отразился ужас.

«Чему ты удивляешься, Алейдис? Одаренный кузен императора, конечно, связан с Академией. Он здесь не по твою душу, успокойся!»

– Вы готовы продолжать, кадет Дейрон? – обратился ко мне мейстер Тугор.

Я несколько раз быстро кивнула. Вот зачем мне это? Могу спокойно уйти с зачетом в кармане. Но мейстери Луэ верила в меня, и я хотела доказать ей, что я способна на большее, ради памяти об отце.

Да и Ледышке я бахвалилась, что войду в число сильнейших!

– Готова! – процедила я сквозь зубы.

Медея осклабилась в довольной улыбочке. Поманила меня согнутым пальцем:

– Цып-цып-цып, цыпленочек.

Стоило признать, Эйсхард хорошо ее обучил, превратив из деревенской девчонки в воина. Но у Медеи был только один учитель, а у меня – два! И оба отличные.

Я улыбнулась и, превозмогая боль, помахала ей правой рукой: мол, рано радуешься, я в порядке, и пошла прямо на Медею, открываясь, подставляясь под атаку.

Эйсхард натаскивал нас и натаскивал, каких только приемов не показал. Но был у него пробел: Лед – высокий, широкоплечий, крепкий парень – даже в мыслях не мог поставить себя на место невысокой худышки, а мой папа думал в первую очередь о дочери.

«Ты не очень сильная, Ласточка, но ты можешь использовать силу атаки противника против него самого», – говорил он.