Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

Я же не понимала, кого вижу перед собой: коварного врага? Слабого и испуганного друга?

– Веела, – не выдержала я: времени совсем нет, но иногда достаточно лишь слова, лишь взгляда. – Еще не поздно признаться…

– Поздно, – угрюмо бросила она, вот и весь ответ.

Оторвалась от Рона и встала у кромки, за которой начиналась усыпанная хрустящими листьями дорога. Ветви смыкались, образуя тоннель над нашими головами, а в ветвях прятались даггеры, похожие за зубастых слизней.

– Вель, Аля, вы о чем? – растерялся Ронан.

– Вудс! – заорал Лесли, который все время был начеку и смотрел за наши спины: есть польза и от трусости.

Он первый понесся вперед, перескакивая с камня на камень, мы следом за ним.

Далеко он не убежал, хотя я ясно видела, что ноги Лейса не коснулись земли, не хрустнул ни один высохший лист. Внезапно сверху упала желеобразная туша, похожая на серую каплю. Длинный липкий язык обвился вокруг шеи Лесли, обрывая крик ужаса. Даггер подтянул жертву поближе к пасти и медленно, как будто пробуя на вкус, сомкнул челюсти на плече Лесли."

"Я как в замедленном кошмарном сне видела, как острые треугольные зубы продавливают – хоть и не сразу – плотную кожу куртки, как почти незаметная на черном кровь толчками течет из ран, но кажется очень яркой, когда алые кляксы растекаются по серой поверхности камня. Лесли дергался от боли и ужаса, но не мог издать ни звука – язык твари душил его, пока зубы грызли.

У меня оставались мгновения, чтобы определиться: приказать команде двигаться дальше и спасти хотя бы двоих подчиненных из трех или попытаться отбить Лесли, рискуя их жизнями. Когда я ощутила в своей ладони прохладную рукоять ледяного кинжала, я поняла, что приняла решение раньше, чем осознала его.

– Ронан, за мной! Зигзагом!

Не было времени объяснять, но Рон догадался. Мы понеслись по дороге, петляя, как зайцы, сбивая с толку притаившихся в кронах деревьев хищников.

Я, не останавливаясь, с разбега подпрыгнула и полоснула лезвием по языку даггера, перерубая его одним махом. Тварь заверещала, разжала челюсти, замотала головой, меня окатило фонтаном черной жижи, бьющей из раны. Посеревший от страха и потери крови Лесли кулем свалился на руки Рона, тот без лишних разговоров взвалил его на плечо и, кряхтя от тяжести, потащил его по дороге, продолжая петлять, хотя теперь, с ношей на руках, это стало труднее.

– Веела, беги! – заорала я, оглядываясь: Фиалка застыла, не в силах сдвинуться с места, она смотрела на залитый кровью камень.

Залитый красной кровью Лесли и черной – даггера. Тот продолжал извиваться в паре метров над землей.