Дочь по контракту

— При нашей первой встречи ты заставляла меня жениться, а теперь вот…дитя подсовываешь.

Внезапно мир замолкает. Стихают все звуки, а в душу промозглым дождем льется пустота. Я словно перестаю ощущать себя. Лишь на инстинктах матери крепче прижимаю Стефанию. Чувства внутри будто гаснут. Я больше не злюсь и мне даже не обидно.

Бесстрастно двигаюсь из комнатки дочери, обращаюсь ошарашенным друзьям:

— Спасибо за помощь… я обязательно расплачусь с вами…

— Пустяки, Настюш, — со слезами на глазах шепчет Вера.

— Мне лучше побыть одной.

— Точно?

Подруга интересуется, хотя знает, что спорить со мной бессмысленно. Украдкой она хватает Степана под руку и торопливо тянет к порогу. Вера обещает созвониться со мной позже, и я автоматически киваю в ответ.

Когда дверь за приятелями хлопает, я разворачиваюсь к Марку:

— Вам тоже лучше уйти.

Глава 10

Марк.

— Хорошо, Анастасия Евгеньевна, но для начала позволь срезать с девочки небольшую прядь волос, раз уж заговорила про отцовство. Я готов признать ребенка после того, как лично перепроверю информацию.

Новость, конечно, не столь потрясшая, скорее удивляет факт, как Романовой на ум пришло записать мне дитя, не имея со мной близости. Мистику или непорочное зачатие в расчет не беру.

Сколько раз я становился «отцом»? Много. Но основная масса отсеивалась при первом предложении о походе в клинику. Самые дерзкие дожидались момента о проверки ДНК, потом сливались.

Кичиться здесь нечем, но бывшие девушки хотели окольцевать меня любыми путями, а перспектива общего ребенка действовала как один из якорей.

В деле с Романовой все по-другому. Женщина вроде не кидается в постель и вообще особых чувств не проявляет. Может у нее иная тактика? Анастасия рассказывала, что забеременела при помощи ЭКО, только я к этому отношения не имею.

В любом случае мне интересны мотивы Романовой. Нужно во всем разобраться.

Анастасия на мои фразы реагирует нейтрально, вроде смотрит в глаза и в то же время, будто не замечает меня.

— Хватит, Марк Яковлевич, — еле слышно отвечает.

Стефания, совсем маленькая, но уже словно улавливает общий настрой нашей беседы. Девочка всем телом прижимается к Анастасии, лишь повернула лицо в мою сторону. Губы надула и смотрит на меня как на последнего подлеца и негодяя. Сердито. Будто понимает, что кто-то пытается осудить ее мать.

— Ну почему же хватит? — я делаю шаг ближе, а Романова пятится. — Это серьезное заявление. Я возьму образец и специальной почтой отправлю в Англию. Клинике, которой полностью доверяю.

— У меня тоже есть гордость, — тверже говорит, отворачивается, чтобы закрыть от меня дитя. — Стефания не подопытная мышка, чтобы вы разбирали ее по кусочкам.

— Прядь волос.

— Нет! — нервно вскрикивает и тут же замолкает. — Фиг вам, а не согласие.