Дочь палача

 — Значит, мясник соврал.

— Не совсем, — ответил Симон. — Думаю, произошло следующее. Неизвестный открыл входную дверь отмычкой. Клара его услышала и заперлась в комнате. Он выломал дверь, и началась борьба. В итоге он выпрыгнул с девочкой в окно, прямо в телегу с соломой. А потом унес ребенка.

Шреефогль потер лоб.

— Но зачем бы ему прыгать с ребенком в окно? Он ведь мог выйти через дверь…

Симон не нашелся, что ответить. Вместо этого он спросил:

— Клара была сиротой, ведь так?

— Ее родители умерли пять лет назад. Нам отдали ее на попечение. Но мы обращались с ней так же, как с собственными детьми. А жена любила ее даже больше, чем остальных…

К его глазам подступили слезы, он спешно смахнул их. Его жена отвернулась от мужчин и тихо плакала в подушку.

Тем временем толпа под окном росла, угадывалось волнение. Симон выглянул. Пришедшие приносили факелы. Намечалось что-то серьезное.

Лекарь задумался. Антон Кратц тоже был сиротой, Петер Гриммер рос без матери. Ночью перед первым убийством все были у Штехлин…

— Ваша Клара часто бывала у знахарки Марты Штехлин? — спросил Симон.

Шреефогль пожал плечами.

— Я не знаю, куда она ходила. Может…

— Она часто ходила к знахарке, — перебила его жена. — Клара сама рассказывала мне, что они собираются у нее. Я и подумать не могла…

— Утром два дня назад, — спросил Симон. — Когда умер Петер. Вы не заметили за Кларой чего-нибудь странного?

Якоб ненадолго задумался, потом кивнул.

— Она была очень бледная, за завтраком ничего не ела. Нам показалось, что у нее жар. Ведь днем позже она действительно заболела. Когда Клара узнала о маленьком Петере, то убежала к себе в комнату и не выходила до самого вечера. Мы решили не тревожить ее. Петер все-таки был ей другом.

— На ней была отметина.

— Что? — Симон позабыл, о чем думал.

Мария Шреефогль подняла голову и смотрела в пустоту. Потом повторила:

— На ней была отметина.

Якоб недоверчиво воззрился на жену.

— Что ты такое болтаешь? — прошептал он.

Мария говорила, уставившись по-прежнему в стену.

— Я купала ее вечером в бадье. Решила, что горячая вода с травами снимет жар. Клара упиралась, но я все-таки раздела ее. Она пыталась залезть по плечи в воду, но я увидела. Ту самую отметину, про которую все теперь говорят. Почти стертую, но все равно заметную.

У Симона пропал голос. Но он все же смог спросить:

— Круг и крест снизу?

Наступило молчание. Слышались лишь гневные крики толпы снаружи. Наконец, Якоб вскочил. Лицо его побагровело.

— Почему ты мне ничего не сказала, будь ты проклята? — закричал он.

Женщина опять всхлипнула.

— Я… я… не хотела верить в это. И думала, что если перестану думать об отметине, то она исчезнет… — Она снова начала рыдать.