Дочь палача

Если кто-то в Шонгау хотел что-нибудь обсудить, то шел в «Звезду». И если хотел, чтобы при этом никто не наблюдал за разговором, снимал комнату на втором этаже. Боковой вход позволял не проходить через общий зал. С кем же эти трое могли встретиться там, наверху?

— И еще кое-что… — служанка затравленно огляделась. Теперь голоса ее почти не было слышно, она шептала в самое ухо Симону. — Поверите вы или нет… Когда крупный со шрамом оплачивал счет, я увидела его руку. Богом клянусь, там были одни кости. Дьявол в городе, и я сама его видела…

Крик заставил служанку вздрогнуть, и она бросилась обратно в зал. Обернувшись, одарила Симона последним, исполненным тоски взглядом.

Когда девушка скрылась, Симон оглядел роскошный фасад трактира, застекленные окна и роспись по верху.

С кем встречались те трое мужчин?

Симон невольно содрогнулся. Получалось, что София говорила правду. Неужели в Шонгау действительно пожаловал сам дьявол?

— Все, Штехлин. Пора вставать.

Палач незаметно вошел в камеру и теперь дергал знахарку за плащ, который отдал ей в качестве одеяла. Марта закрыла глаза, дыхание было ровным, и на губах играла улыбка. Казалось, она витала в таком мире, где не было места страху и страданиям. Куизлю жаль было возвращать ее в жестокую действительность. В которой совсем скоро будет слишком много боли. Ей следовало набраться мужества.

— Марта, сейчас придет совет!

Теперь он потряс ее. Знахарка открыла глаза и некоторое время растерянно озиралась. А затем вспомнила. Она смахнула с лица пыльные волосы и огляделась уже как затравленное животное.

— Господи, теперь начнется… — Она начала всхлипывать.

— Не бойся, Марта. Сегодня я только покажу инструменты. Ты должна держаться. Мы найдем его, этого убийцу, а потом…

Его прервал скрип. Внутрь через распахнутую дверь ворвался свет послеполуденного солнца. Вошли четверо стражников и встали у стен. За ними проследовали уполномоченные совета и судебный секретарь Иоганн Лехнер.

Когда Куизль увидел троих советников, он насторожился. Ведь на сегодня предстояло только показать орудия пыток. А для самой пытки требовалось разрешение из Мюнхена, а также присутствие управляющего. Неужели секретарь осмелится начать допрос с пристрастием по собственному усмотрению?

Иоганн Лехнер, казалось, заметил нерешительность палача. Он ободряюще кивнул ему.

— Все в порядке, — сказал он. — Эти трое советников выступят в качестве свидетелей. Чем быстрее мы уладим это дело, тем скорее в городе наступит спокойствие. Его сиятельство Зандицелль нам только спасибо скажет.

— Но… — начал Куизль. Однако взгляд секретаря дал ему понять, что возражать не имело смысла. Что ему оставалось делать? Если не случится ничего непредвиденного, ему сегодня придется еще и пытать Марту.