Дочь палача

Для Шонгау будет гордостью отпраздновать с вами начало лета и…

Граф прервал его нетерпеливым жестом и со скучающим видом оглядел нагромождения столов, майское древо, небольшие костры и дощатую сцену. Ясно было, что он видал праздники и побогаче.

— Что ж, я тоже рад снова заглянуть в милый Шонгау, — проговорил он наконец. — Хотя повод довольно прискорбный… А ведьма уже призналась?

— Нет, к сожалению; во время последнего допроса она хитрым образом потеряла сознание, — взял слово секретарь Лехнер, который как раз вышел с Якобом Шреефоглем из дверей и присоединился ко всем. — Но мы уверены, что до завтра она снова придет в себя, и тогда мы сможем продолжить допрос.

Граф неодобрительно покачал головой.

— Вам прекрасно известно, что для допросов с пристрастием необходимо разрешение из Мюнхена. А начинать без него вы не имеете никакого права, — Он погрозил Лехнеру пальцем, частью серьезно, частью в шутку.

— Ваше сиятельство, мы хотели ускорить процесс, чтобы… — начал было секретарь, но граф перебил его:

— Как бы не так! Сначала разрешение! Мне вовсе нет нужды ссориться с мюнхенским двором. Я отправлю запрос, как только сам буду иметь представление о сложившемся положении. Впрочем, это завтра… — Он взглянул на усеянное звездами небо. — Утром я, думаю, сначала поохочусь. Погода обещает быть хорошей. А ведьмой займусь позже. — Он усмехнулся. — Она ведь никуда не улетит, верно?

Бургомистр Земер старательно закивал. А Лехнер побледнел. Он быстро подсчитал расходы города, если граф действительно останется ждать разрешения из Мюнхена. Солдаты проторчат здесь месяц, если не дольше… Это сулило не только издержки на пропитание и размещение, но также преследования, подозрения и допросы! А значит, одной ведьмой дело не ограничится…

— Ваше сиятельство… — начал он.

Однако граф Зандицелль уже повернулся к солдатам.

— Распрягайте коней! — воскликнул он. — А потом веселитесь! Сегодня у нас праздник. Встретим же наступление лета. Вижу, костры уже разожгли. Будем надеяться, что через несколько недель здесь запылает костер побольше, и скверне в этом городе наступит долгожданный конец! — Он хлопнул в ладоши и посмотрел на сцену. — Музыканты, играйте!

Музыканты нервно ударили по струнам. Первые пары, сначала нерешительно, а затем все быстрее, закружились в танце. Праздник начался. Ведьмы, колдовство и убийства были на время забыты. Но Лехнер понимал, что уже через несколько дней городу придет конец.

Палач склонился над Мартой и размотал повязку с ее головы. Опухоль спала, но на том месте, куда ударил камень, брошенный Георгом Риггом, вздулась безобразная красно-синяя шишка. Однако лихорадка, похоже, отступила. Куизль удовлетворенно кивнул.