Дочь палача

Симон потрогал ей лоб и почувствовал, что она просто пылала жаром.

Только теперь он посмотрел на палача, который уселся на каменную скамью возле Клары. Якоб разорвал зубами кусок плаща на полосы и перевязал ими свою широченную грудь. Рукав тоже оказался мокрым и красным. Заметив обеспокоенный взгляд Симона, палач лишь усмехнулся.

— Побереги слезы, врач. Куизля так просто не убить, другие уже пытались, — он указал ему за спину. — Лучше помоги Софии разгрести завал.

Симон оглянулся. Рыжая исчезла. Лишь со второго раза он увидел, что в дальней стене открывался еще один ход, упиравшийся через несколько шагов в каменный завал. София уже выволакивала оттуда тяжелые камни. В куче была дыра величиной с кулак, и оттуда, как показалось Симону, шел воздух. Куда вел этот проход?

Помогая Софии вытаскивать камни, Симон спросил ее:

— Человек, который нас там подкарауливает, — тот же самый, который гонялся за вами, так?

— Он убил остальных, потому что мы видели их на площадке, — прошептала она. — А теперь он и нас хочет убить.

София остановилась в проходе и посмотрела на Симона. Света от свечи было недостаточно, и он не мог разглядеть, плачет она или нет.

— Здесь было наше тайное место, — начала она. — Никто о нем не знал. Мы собирались тут, когда остальные дети снова ополчались на нас. Здесь мы были в безопасности. В ту ночь мы перелезли через городскую стену, чтобы встретиться в колодце.

— Для чего? — не унимался Симон.

София не заметила вопроса.

— Мы договорились встретиться тут, внизу. А потом вдруг услыхали голоса. Мы вылезли и увидели, что один человек отдавал другим четверым деньги. Маленький мешочек. И слышали, что он им говорил.

— Что же он говорил?

— Что им нужно разгромить стройку. А если рабочие снова начнут строить, то нужно опять все разрушить. И так до тех пор, пока он не скажет, что довольно. Но потом… — Она запнулась.

— Что потом? — спросил Симон.

— Потом Антон опрокинул кучу камней, и нас заметили. И мы побежали. Я услышала, как Петер закричал сзади. Но я все бежала и бежала, до самой городской стены. О господи, мы должны были помочь ему, мы оставили его одного…

София снова начала плакать. Симон гладил ее пыльные волосы, пока она не успокоилась.

Во рту у него пересохло, когда он наконец спросил:

— София, теперь это важно. Что за человек дал тем четверым деньги?

Рыжая продолжала беззвучно плакать. Симон почувствовал, как намокли ее щеки. Но он все же настаивал:

— Кем был тот человек?

Сначала Симон решил, что неправильно ее понял. И лишь постепенно осознал сказанное.

— Было темно. Мы слышали их голоса. Я разглядела среди всех дьявола, потому что на нем был этот красный камзол. И мы увидели его костяную руку. Но того, кто дал ему деньги, мы не смогли рассмотреть.

Симон едва не рассмеялся.