Дочь палача

Хочет, чтобы мы прекратили его преследовать. Чтобы оставили в покое.

Жена палача взглянула на него с надеждой.

— И если вы сделаете, как он велит, то он отпустит Магдалену?

Симон с радостью кивнул бы, утешил ее и сказал бы, что Магдалена скоро вернется. Но не мог. Вместо этого он встал и направился к двери.

— Он освободит ее? — В голосе Анны Куизль слышалась отчаяние, она чуть ли не умоляла.

Симон не оборачивался.

— Не думаю. Этот человек болен и жесток. Он убьет Магдалену, если мы не найдем ее прежде.

Он спешно направился через сад обратно к городу и услышал, как за спиной заплакали близнецы. Они спрятались на лестнице и тайком подслушивали. Хоть дети и не могли пока ничего понять, но чувствовали, что случилось нечто ужасное.

Сначала Симон бродил по переулкам кожевенного квартала, потом пошел вдоль реки. Необходимо было упорядочить мысли, и вялое течение Леха ему помогало. Возможностей существовало всего две. Он либо отыщет укрытие, где дьявол держит Магдалену, либо выяснит, кто нанял дьявола. Если он найдет заказчика, тот, возможно, сумеет вернуть похищенную. При условии, если она еще жива…

Симон содрогнулся. При мысли, что его любимая, возможно, плывет где-то по реке с перерезанным горлом, он терял всякую способность думать. Нельзя допускать подобных мыслей. Тем более, что это не имело никакого смысла. Магдалена была козырем в руках дьявола, и он не скоро этот козырь выложит.

Симон понятия не имел, где дьявол мог спрятать Магдалену. Но он мог предположить, где скрывались дети, которые назвали бы ему заказчика. Где-то на строительной площадке. Вот только где?

Симон решил еще раз навестить Шреефогля. Участок все-таки принадлежал его отцу. Быть может, Якоб знал о возможном укрытии, которого они, палач и лекарь, не смогли отыскать.

Внезапно он вспомнил, что сегодняшней ночью будет еще один, совершенно иной праздник. Как он мог забыть про него! Ночь с тридцатого апреля на первое мая — Вальпургиева ночь! Ведьмы танцевали в лесах и совокуплялись с дьяволом, и не так уж мало людей совершали защитные обряды, рисовали знаки на окнах и посыпа́ли соль под дверью, чтобы уберечься от зла. Была ли все-таки какая-то связь между ужасными событиями и Вальпургиевой ночью? Симон сомневался в этом, однако опасался, что кое-кто из горожан воспользуется подобным предлогом, чтобы расправиться с ведьмой в тюрьме. Времени оставалось все меньше.

Молодой лекарь прошел возле замка и вскоре оказался перед домом Шреефогля. На балконе стояла служанка и подозрительно поглядывала на Симона. О его шашнях с дочерью палача не болтал только ленивый. Он махнул ей, и она, не здороваясь, исчезла в доме, чтобы предупредить молодого господина.

Через некоторое время Якоб Шреефогль сам открыл дверь и пригласил войти.