Моя дочь от тебя

- Ты думаешь, это не жестоко по отношению к Головнюку? - вдруг застывает с чашкой в руках Антоха.

- Хм, точно нет. Я вообще думаю, что весьма лояльно подхожу к его наказанию. Или ты думаешь, что он предпочтет более жестокий способ? - невольно губы кривятся в хищном оскале.

- Нет, Макс. Я о другом, - тут же отнекивается Антон. Ставит чашку на край столешницы. Смотрит на меня пристально.

- Так поясни. Все еще можно отменить, ты же знаешь, - приподнимаю бровь.

Но, даже говоря об этом Антону, я уже точно решил для себя, что такой скользкий червь, как Головнюк, больше не сможет воспользоваться своей конторкой для отмывания денег.

Завтра с утра туда нагрянет проверка, и пусть этот ублюдок молится, чтобы его после этого лишили только имущества, а не свободы.

- Ну, сам посуди. Ты не думай, что я за него впрягаюсь. Нет. Мне этот чувак тоже не нравится. Мутный слишком. Но, по сути, ты его хочешь наказать из-за своей телки, которую он когда-то спас. Разве это справедливо?

Прищуриваю глаза. Сжимаю челюсть.

- То есть ты сейчас мне хочешь доказать то, что ""телка"", как ты выразился, от хорошей жизни убежала? И не выходит на связь?

Конечно, Антон - мой друг и втащить я ему не смогу за его слова, а жаль, так хочется.

- Ну, бро. Как я понял, она свалила как раз из-за тебя, - указывает он на меня пальцем.

Мне хватает секунды для молниеносного броска.

Антон вздрагивает, не ожидая от меня чего-то подобного, а потом его лицо перекашивает гримаса боли.

- Отпусти, - шипит он, когда выкручиваю его палец до хруста.

- Я только что вдруг понял, Тоха, что тебе лучше свалить обратно в столицу. Ничего ты не понял. Отпускаю его палец и резко встаю из-за стола.

- Уезжай. - Стремительно покидаю кафе и направляюсь к парню, который как раз подъехал на арендованной мной машине.

- В бардачке документы. Ключи в замке, - сообщает он дежурным тоном.

- Хорошо. - Коротко кивнув, сажусь за руль, захлопываю дверь, и в этот момент открывается дверь с пассажирской стороны.

- Макс, ты че психуешь?

Антон шустро забирается в салон и усаживается на сиденье.

Я не отвечаю. Разговаривать с ним нет ни малейшего желания.

- Ты так и будешь молчать? - начинает канючить Антон. Я кошусь в его сторону недобрым взглядом.

- Ну, поговори со мной! - теребит меня за рукав. - Ты вообще-то прощения ещё у меня должен просить. Палец чуть не сломал. Псих.

- Еще хоть одно слово, - рычу, - и я тебя утоплю в ближайшей канаве.

Друг поднимает два пальца к губам и проводит по ним кончиками, имитируя молнию.

- Не думал, что когда-то скажу это, но Тох: Майя - эта моя женщина, и пусть я об этом говорю запоздало, но больше никому никогда не дам ее в обиду. Она та женщина, ради которой можно отказаться от жизни. Ты понимаешь меня?

Я говорю эти слова и сам не верю, что это правда.