Дочь от бывшего мужа

— У нас прогресс, да? Целых три слова. Давай-ка еще раз попробуй, глядишь, до целого внятного предложения доползем.

— О разводе. Мама не знает о разводе, я ей не сказала.

— То есть она думает, что ты родила Есению в браке? — прищуриваюсь, проверяя почву.

— Не думает. Про нее она тоже не знает.

— Какая ты молодец. Теперь у меня слов нет. Ты за эти почти два года ни разу не виделась с родителями?

— Я хотела рассказать, когда была месяце на седьмом. Мне тогда сложно было, я отекала вся, до магазина еле ходила. Позвонила маме, а она мне резко начала рассказывать про какую-то соседку, у которой дочь забеременела.

Дыхание Даши постепенно выравнивается от монотонного рассказа, она глубоко вдыхает и продолжает:

— Мама тогда так грубо выражалась… В подоле принесла, кто теперь поднимать будет, «подарок» родителям. Ну я и не стала ничего говорить. Мне неприятно стало.

— Стоило ожидать от твоей матери, — качаю головой, пытаюсь хоть улыбкой подбодрить эту дурочку. — Ну и чего теперь делать думаешь?

— Не знаю… — опять у нее настроение пожеванной улитки. — Она предупредила, что приедет утром, попросила встретить ее на вокзале, чтобы не заблудиться в городе. Отец, наверное, тоже с ней приедет. Мама его одного в квартире не оставит…

Не оставит, потому что бывший свекор может и мебель вынести со своими дружками, если ему выпить будет не на что.

Дашке с родней не повезло по всем фронтам.

— А ты-то чего раскисла так? — поддеваю ее лицо за подбородок, большим пальцем скольжу по скуле.

— Что я ей скажу? И как объясню наличие у меня маленького ребенка? Она ведь меня живьем съест…

— Пусть попробует. Нормально все будет, карамелька. Если твоя мать не задержится здесь на пару недель — справимся.

— Справимся?.. — недоверчиво переспрашивает, но не отстраняется.

— А ты думаешь, я настолько ужасен, что брошу тебя на растерзание этой церберши? Уж несколько дней как-нибудь переживем. Где они остановятся?

— Н-не знаю…

Это не Дашка, а Незнайка какая-то. Очень трогательная и забавная Незнайка.

— Ладно, придумаем что-нибудь. Еще какие-то поводы для беспокойства будут?

— Вроде бы нет. Антон… — закусывает губу, медлит, пока я не выгибаю бровь. — Как я им про Есю расскажу?"

"— На меня все вали. Скажи, что я суеверный и не хотел до года дочь никому показывать. Запер вас тут и тиранил, телефон отобрал, звонки все только в моем присутствии, чтобы ты ребенка не фотографировала.

— Какой ты диктатор, оказывается, — Дашка, наконец, улыбается, подхватывая мое настроение.

— Абьюзер самый настоящий. Можешь себе еще синяк под глазом нарисовать, чтобы уж наверняка поверили.

— Думаешь? Я могу еще на руках нарисовать, для полноты картины.

Я машинально смотрю на ее руку, на то место, где у нее ожог.