Дочь от бывшего мужа

— Я… — открываю рот, чтобы поспорить с выводом о моем статусе ужасной матери, но в этот момент рука Антона ложится мне на бедро.

Он предупреждающе сжимает пальцы и медленно качает головой, когда я оборачиваюсь к нему.

— Мне казалось, что молодых матерей необходимо поддерживать. Может быть, Даша и не справлялась в некоторых моментах, но теперь, поверьте, все будет по-другому. У меня достаточно ресурсов сделать так, чтобы моя дочь ни в чем не нуждалась.

Рука на моем бедре сжимается сильнее. Я знаю, что это означает. Антон раздражен, потому что сейчас он вынужден лебезить перед этой теткой и быть милым с ней. Обычно он давит и прогибает всех под свое слово.

Я ухожу в себя во время продолжения разговора. Так легче сдержаться и не взорваться, когда меня опять задевают и упрекают. Причем они делают это вдвоем.

Руку Антон убирает, но я все равно чувствую, как периодически он прожигает тяжелым взглядом мой затылок.

— С кем будет проживать девочка, если мы вам вернем ее? — задает очередной вопрос женщина, которой я все больше с каждой секундой хочу вцепиться в волосы.

— Есения будет жить в моем доме, — заявляет Антон, и я опять вздрагиваю.

А меня? Меня он пустит на порог?

— Перечень документов, — перед нами ложится листок с кучей пунктов. — И нам необходимо будет проверить условия, в которых окажется девочка.

Антон забирает список и договаривается о времени инспекции, пока я все еще пребываю в какой-то странной прострации и заламываю себе пальцы под столом.

Чувствую себя пустым местом. От меня здесь вообще ничего не зависит, мое мнение никого не интересует.

На дрожащих ногах я выхожу из кабинета. Антон идет сзади, и это хорошо, потому что я не могу сейчас на него смотреть.

Или боюсь.

И голос его тоже боюсь услышать в виде моего приговора. Кажется, что мы выйдем из здания и он скажет мне убираться к черту из их с Есей жизней. Повоспитывала и хватит.

Я настолько не хочу злить Антона лишний раз, что даже не спрашиваю, куда он меня везет.

— Ты снимаешь? Адрес свой назови.

Продиктовываю улицу с домом и еще больше сжимаюсь на сиденье, когда бывший муж резко выкручивает руль, чтобы развернуть машину.

В подъезде опять темно из-за выключенной лампочки, и я подсвечиваю ступени телефоном.

— Убери свою моргалку, ослепишь ведь, — от лифта звучит знакомый голос, который теперь я считаю мерзким.

— От тридцати секунд ничего не будет, — зло отвечаю, поставив яркость на максимум.

— Так это ты, гулящая… — Зинаида Степановна продолжает на меня набрасываться. — Что, ребеночка отобрали, теперь мужиков проще водить будет? Ты, может, еще и проститутка? Поселилась рядом на мою голову…

— Бабуль, не завидуйте. Мы постараемся сильно не шуметь, — Антон спокойно отбивает ее подачу, приобнимая меня за талию.