Дочь опальной герцогини (СИ)

 – Молилась ли она вчера перед сном?

– Да, молилась, – не моргнув и глазом, солгала Грета, – всё как положено, преклонив колени, лицом к распахнутому окну.

– Это хорошо, замечательно, – закивал Норадис.

Так, это священник, что ли? Какой неприятный типок. Я прищурилась, рассматривая его внимательнее: ряса или как эта накидка тут называется, тёмно-коричневого цвета, на талии перетянута толстой верёвкой с разлохмаченными концами, на шее висит золотой круглый кулон, с алым камнем в центре, от которого расходились тонкие лучи.

– Передайте юной леди, что я бы хотел с ней познакомиться, – обратил он свой гадкий взор на экономку, – а ещё лучше, если каждое утро и вечер она станет приходить в молельню, дабы прислушаться к моим наставлениям, ведь устами раббатов говорит сам Всевышний.

– Да, уважаемый раббат, я передам леди Одри ваше пожелание.

– Слышал, леди Одри была послушным ребёнком, думаю, она такой и осталась…

Тихо отлипнув от стены, отошла подальше, осторожно помахала руками, чтобы размять немного онемевшие конечности, покрутила шеей. Мне только священников тут не хватало. А ведь этому Норадису тоже что-то нужно от бедняжки Одри.

Подслушивать дальше не стала, поняла лишь одно – экономка и рыцарь в связке, и терпеть не могут раббата.

Надо выяснить какие тут отношения у знати с церковью. А пока загляну-ка я за дверцу. Аккуратно отодвинула задвижку и медленно приоткрыла тяжёлую створку, та, тихо скрипнув, с трудом поддалась. Просунула голову. Недлинный тоннель, слабо освещённый светом из узкой бойницей, встав на четвереньки, поползла вперёд, чтобы заглянуть в оконце.

Кухня. Я смотрела на помещение сверху вниз. Быстро пересчитала снующих туда-сюда работников: десять человек разных возрастов и каждый из них что-то делал. Кто-то споро ощипывал какую-то птицу, кто-то чистил овощи, кто-то их резал, пара юрких мальчишек намывали полы. И над всем этим царил тощий, невысокий мужчина, больше похожий на какого-то доктора, нежели на повара.

– А ну, не зевай! – рыкнул он вдруг на одну из девушек, едва тащившую какой-то увесистый казанок и чуть не запнувшуюся о швабру мальца, который натирал полы. – А ты не мельтеши под ногами! – прилетело и ему.

Вот значит как. Повернула голову и вгляделась, что в конце этой норы, но понять точно было сложно, потому поползла дальше.

Лестница, уходящая вниз, во тьму.

Что же, любопытно, но на сегодня хватит.

Пятиться назад, будучи в юбке, оказалось страшно неудобно, но делать нечего. Надо было надеть штаны, впрочем, я даже и представить не могла, что тут такие узкие ходы, настоящий лабиринт."

"Вернувшись, вернула щеколду на место, затем, подхватив подсвечник, помчалась наверх.

Поравнявшись с лазом, ведущим в мою опочивальню, изумлённо притормозила – шкаф плотно прилегал к стене.