Нежеланная дочь

В голове только то, что моя дочь останется в больнице.

— Сережа, — зову я прежде, чем успеваю подумать. Он оборачивается и сразу же идет ко мне.

— Все? Дарину можно забирать?

— Нет. Ее переведут в отделение.

— Надолго?

Пожимаю плечами и невольно бросаю взгляд на брюнетку в медицинском костюме. Она бегло окидывает меня взглядом с головы до ног и уходит в регистратуру.

— Сережа, кто это? — все-таки решаюсь спросить, уже когда мы выходим из травмпункта.

— Камилла, — получаю ответ, заставивший меня на секунду остановиться.

Уточнять, кто такая Камилла, мне не нужно. Имя школьной любви и первой жены своего мужа я хорошо знаю.

Глава 20

Дарина

— Дарина, тебе что-нибудь купить? Может сок? Ты какой хочешь?

— Мам, ничего не нужно. У меня все есть. Вы же вчера столько всего привезли.

— Может, планшет?

— Не надо, мам. У меня телефон новый. Мам, а папа даст мне свой повербанк?

— Не поняла, что свой?

— Ну, банку. Штуку такую для зарядки телефона. Он так ее называет.

— А-а, внешний аккумулятор?

— Да.

— Думаю, что даст.

— Мам, вот его привези, пожалуйста, если можно. А-то в палате всего две розетки, и одна нерабочая… Ой, мам, я перезвоню!

— Доктор пришел?

— Пока, мам!..

В палату заглядывает Фил, а не доктор.

— И тебе не стыдно обманывать маму? — широко улыбается Филипп.

Я разговаривала по видеосвязи, и он наверняка слышал последнюю фразу.

— А я не обманывала! — возмущаюсь несправедливому обвинению. — Я же не сказала, кто пришел. Привет!

— Привет! А где все? — Филипп окидывает взглядом пустую палату, проходит и встает рядом.

— Сейчас обед. Ушли в столовую. А мне позже привезут. Садись, — предлагаю ему присесть на соседнюю кровать. — Девочка не будет ругаться.

— Ясно. Ты как? — спрашивает Филипп и присаживается на самый краешек.

— Как-то так, — пожимаю плечами и показываю на гипс.

— Болит? — обеспокоенно спрашивает Фил.

— Уже нет.

— Совсем?

— Вообще не болит. Только чешется. И вставать неудобно.

— Дар, может надо было рассказать Ольге Васильевне про Евку?

Хмурюсь и вместо ответа качаю головой.

— А маме ты что сказала?

— Упала сама, — признаюсь, и Филипп громко вздыхает.

Мне и самой очень стыдно, ведь это первый раз, когда я сказала родителям неправду.

На самом деле мы бежали кросс. У Евы было освобождение от физкультуры, и она сидела на скамье. Я пробегала мимо подруги и не сразу заметила, что та выставила ногу. Ева шепотом умоляла меня не говорить никому, что это она виновата, пока к нам не подбежала Ирина Андреевна, учительница по физкультуре и другие ребята. И я, видя ее испуганные глаза, согласилась. Да и сначала было не очень больно. Ну, упала и упала. Я поднялась, дошла до скамейки и до конца урока (оставалось минут десять, кажется) просидела.