Дочь моего врага. Цвет горечавки

Несмотря на то, что король нищих скалился в дружелюбной усмешке, леди Ланфорд хорошо знала — в этом месте жди ножа в спину. В любой момент.

— Я пришла к тебе с просьбой, Пьер, — негромко начала Корнелия.

— С просьбой? — наигранно придурковатым тоном переспросил король нищих. — А я-то, чудак, думал, великая магиня проведать нас заявилась!

— Мне нужен младенец, которого отдал тебе мой внук, — не тратя времени на долгие приветствия, проговорила леди Ланфорд.

— Светейший лорд-маг? — прищурился Пьер. — Чего-то такое припоминаю. Только у нас с ним уговор вроде был — личинка при Дворе Чудес будет. Хороший такой уговор, рыжьем скрепленный. Как честный человек, я его нарушить не могу.

Ланфорд поморщилась. Она надеялась, что все пройдет гладко, но Пьер заартачился, и это сулило сложности. Это, разумеется, было решаемо, но… неприятно.

А король нищих тем временем как-то странно задрожал и хриплый хохот, который он с трудом сдерживал, огласил покосившиеся древние своды зала.

— Как честный человек! Ой, не могу, как честный! — захлебываясь смехом и слюнями, повторял он — юмор у него был несколько странным. Наконец, отсмеявшись, Безрукий заявил. — Человек я и вправду честный, ни у кого же нет сомнений на этот счет? А потому отдаю свой давний долг магине, без которой не сидеть мне на этом самом месте. И если Корнелии Ланфорд понадобился ребенок, пусть идет с Тухлым Жеромом и выберет себе любого!"

"Корнелия с трудом подавила вздох облегчения. Пьер был непредсказуем, потому она, жена градоначальника, все-таки рисковала, придя сюда, но, похоже, все сложилось удачно. Свой давний долг перед ней король нищих поставил выше заплаченного ему Аеском золота. Хотя и мог поступить по-другому.

Тухлый Жером — коротышка с засаленными патлами, лезущими ему в глаза, привел ее в местный аналог детского сада. Десятки совсем крошечных детей, замотанных в непонятное тряпье, орали на разные голоса, лежа в каком-то холодном и продуваемом всеми ветрами хлеву.

«Разнесу эту башню к чертям!», глядя на такое, подумала Корнелия Ланфорд. Но здесь существовали свои порядки, и в данный момент она не могла помочь всем.

Эту девочку Корнелия узнала сразу. Ей не было отродясь и двух месяцев, но на ее ауре четко прослеживались следы разрушительной магии Аеска, его ненависть и предвкушение мести, а еще попытки безуспешного магического поиска, предпринимаемого ее родителями, их зов, их боль и горе. Ребенок куксился — похоже, он озяб и был голоден.

— Иди ко мне, кукушонок маленький…

Леди Ланфорд взяла ее на руки — малышка была просто очаровательна. Оказавшись у Корнелии, она тут же разулыбалась беззубым ртом. Старая магичка покачала ребёнка, что-то ласково прошептала ему, а затем достала золотую иглу и нанесла малышке укол.