Дочь моего врага. Цвет горечавки

Он двигался во мне, одновременно пожирая мою жизнь и силу, которая была заключена внутри меня.

И тогда я умерла, упав в черную бездонную пропасть. Я летела по этой пропасти целую вечность, и лишь достигнув ее дна, смогла открыть глаза.

Я не умерла, а все так же была прикована к алтарю в атриуме, а какой-то человек в черном балахоне с низко надвинутым капюшоном пытался распутать магические черные путы, которые меня связывали.

Прямо же у моих ног Джерт врукопашную сражался с Аеском Ланфордом. Без капли магии — сила обоих была у меня. Дрались жёстко, не на жизнь, а на смерть, выплёскивая всю накопившуюся друг к другу ненависть. Дрались наравне, но в какой-то момент преимущество перешло к жрецу, он оседлал Аеска сверху и, положив большие пальцы лорду-магу на глаза, принялся их выдавливать.

Я дико закричала, все мое существо рванулось на помощь к Аеску. И в эту секунду человеку в балахоне удалось развеять черный дым, опутывающий меня. Я вскинула руки, стремясь разрушительной магией стереть Джерта с лица земли, но поздно.

Аеск скинул с себя жреца и мощным ударом швырнул его прямо на алтарь. Голова Джерта с нечеловеческой силой ударилась о камень и отлетела, словно мяч. Жрец рухнул у алтаря с рассеченным черепом, из-под которого медленно стало расплываться кровавое пятно.

Все было кончено.

Я кинулась к своему лорду-магу, заключила его в объятия, шепча на разные лады его обожаемое имя. Но подняв к нему лицо, увидела, что Аеск смотрит не на меня, а на что-то за моей спиной. На что-то…

Или кого-то.

— Дженчин, — послышался сзади хриплый голос. — Дженчин!

Медленно обернулась и увидела мужчину со светло-русыми волосами и пронзительно синими глазами, в которых стояли слёзы.

— Дженчин… — повторил он и его голос сорвался. — Так мы назвали тебя…

Аеск отступил назад. Его плащ плавно лег на мои плечи, скрывая мою наготу.

Сердце мое готово было разорваться. Я тысячи раз представляла эту встречу, придумывала тысячи слов, но сейчас из уст моих вырвалось только одно слово:

— Отец.

Он медленно, будто был дряхлым старцем и ноги его не держали, сделал ко мне несколько шагов. А затем сильно-сильно стиснул в своих объятиях, прижал к себе крепко-крепко, будто боялся, что в его руках я растаю, как дым, и заплакал навзрыд.

— Я убью тебя, Аеск Ланфорд, — сквозь рыдания прохрипел отец. — Убью за то, что ты у меня отнял! Тебе не расплатиться за то зло, что сделал с моей семьей!

— Как тебе не расплатиться за то, что ты сделал с моей, Брандон Литон, — холодно отозвался Аеск.

— Я еще раз повторяю, что и пальцем не прикасался к твоей сестре! — проговорил мой отец с гневом. — Ты сошел с ума от ненависти, мстя мне за то, чего я не совершал!

— Это правда, Аеск, — подняла голову я.