Дочь моего врага. Цвет горечавки

Это — танцы на горячих углях из лакированного рояля. Это — холодный дым живучей ненависти. Это борьба не на жизнь, а на смерть в высоких луговых травах.

Мои губы так близко к его губам. Сейчас я понимаю, что его зеленоватые глаза — глаза змеи, они загипнотизировали меня, и я не смогла бы остановиться, даже если бы захотела.

Но я не хотела. И я поцеловала его.

Аеск смог продержаться целых три секунды, а потом ответил на мой поцелуй — жадно, горячо, ненасытно. Его рука скользнула по моему колену, задрала подол и нырнула мне между ног, отчего я ахнула, откинув голову назад.

Он — то, чего я желала сейчас больше всего на свете. Моя необходимость. Враг моего отца — мой враг, не так ли?

Мысли путались, я задыхалась от острого желания, пробравшего с головы до кончиков ногтей, которыми я царапала тонкий лен его рубахи. Аеск обхватил меня за бедра и вместе со мной опустился на пол у камина.

Задрав юбки, я приняла его в себя, и это было так потрясающе и так чудесно — ощущать его под собой и двигаться на нём, рваться ему навстречу. Аеск притянул меня вниз и накрыл мои губы долгим поцелуем, и в этот самый момент я резко выпрямилась и рассыпалась на миллиард осколков по всей вселенной. Я кончила с его именем на устах."

"Затем все повторилось. На обеденном столе и на лестнице, в ванной и в его спальне. Слова были не нужны, мы просто не могли насытиться друг другом. Я взрывалась, рассыпалась, собиралась вновь, я слышала, как он повторяет мое имя, и я сотню раз прокричала в ответ его.

Заря только-только начала заниматься, когда я выскользнула из его объятий, бросила прощальный взгляд на него, спящего, и тихо покинула его дом.

ГЛАВА 15

На море и на суше

Подставив лицо ласковому утреннему бризу, я стояла на палубе брига с милейшим названием «Титьки Хеб», державшего курс на Арриксакс. Сушей до него месяц недели пути, морем — три дня. Я выбрала второй вариант, как наиболее безопасный. Хотя, это с какой стороны посмотреть… Путь на Арриксакс лежал через воды, принадлежащие недружелюбно настроенной к нашему полису Элефтэрии. Правда, официально война объявлена не была, но мореходы боялись этого пути, и найти судно, идущее в Арриксакс, капитан которого при этом согласился бы принять на борт пассажирку, оказалось непросто.

За исключением идиотского названия (в котором, впрочем, мне почудился добрый знак), бриг был очень хорошим и крепким судном, команда слаженной, а капитан доброжелателен и с виду совершенно безобиден, не считая его глупых шуточек. Сразу угадывалось чувство юмора человека, которому хватило ума назвать так этот великолепный двухмачтовик с белыми, как снег, парусами. «Титьки Хеб» был торговым судном и шел за знаменитой арриксакской древесиной.