Дочь моего врага 2

Почему-то с момента, когда я переступила порог храма, я ни разу не вспомнила о своей семье. Боль от их отсутствия прошла, и я наслаждалась своим счастьем в полной мере.

— Для подтверждения брака прошу вас поставить метку своей волчице… — пронеслось совсем рядом. Я так глубоко погрузилась в атмосферу церемонии, что совсем забыла о главной особенности свадебных церемоний оборотней. Не успела я опомниться, когда Роман решительно развернул меня к себе, отбрасывая назад фату. Нет, вовсе не для поцелуя.

— Потерпи, — шепнул он так, чтобы услышала только я."

"Острая боль пронзила шею. Альфа вонзил в меня свои острые волчьи зубы, впрыскивая в мое тело особый секрет, который, проникнув в кровь, изменит мой запах. Именно поэтому волчьи браки невозможно расторгнуть. Чтобы сделать это, нужно убить одного из супругов. Измененный запах жены всегда будет извещать всех окружающих о том, кому принадлежит волчица. Пока она пахнет им, самец не сможет изменить с другой самкой. Запах жены пьянит сильнее, чем наркотик. Говорят, после свадьбы меняется мышление волчицы. Она становится…другой.

Боль быстро схлынула, но у меня закружилась голова. Если бы Роман крепко не сжимал мои плечи, я бы наверняка упала на дощатый пол. Потребовалось время, чтобы прийти в себя. Я ощущала свое тело слишком легким, слишком…чужим. Однако, почувствовав на шее влажный язык Романа, вздрогнула от неожиданности. Альфа начал зализывать нанесенную рану. Это было так странно, интимно, что присутствие посторонних показалось лишним.

— С этой минуты перед небом вы муж и жена, — заключил священнослужитель. Уже? Так быстро? Последний раз лизнув мою шею, Манкулов будто отстранился. Будь мы наедине, он бы меня всю…вылизал. — Можешь поцеловать свою жену, — с улыбкой произнес священнослужитель.

Жену?! Он сказал «жену»?! У меня внутри все перевернулось. Из глаз прыснули слезы, я не могла сдержать переполняющих меня эмоций. Пришлось улыбнуться ему так искренне, как я могла, чтобы показать: это слезы счастья.

Вот он, наш первый брачный поцелуй. Законный, осудить который не посмеет никто и никогда. Будто желая утвердиться в своем праве на меня, Роман припал к моим губам в жестком, твердом поцелуе. Он как будто хотел сказать: «теперь ты моя». Именно тогда, когда мы целовались, я осознала, что теперь этот мужчина принадлежит мне без остатка. Я имею на него все права, и мне не терпелось их применить и опробовать. Теперь нет никаких преград и причин, чтобы сдерживать себя. Я могу творить с ним все, что угодно, быть такой, какой позволяла себе только в фантазиях.

Раздалось деликатное покашливание. Я вдруг осознала, что мы слились в поцелуе, и все вокруг ждут, когда же мы наконец-то отлипнем друг от друга.