Дочь моего врага 2

Дата смерти — полгода назад, спустя пару недель после его отъезда.

Мир покачнулся. Роман рухнул на колени, чувствуя, как сердце в груди болезненно сжалось, словно хотело остановиться. Альфа вскинул голову к сводчатому потолку. Из горла вырвался вой. Он и его волк слились воедино, объединенные горем и болью. Он выл так пронзительно и высоко, как еще никогда в жизни.

Он не помнил, сколько просидел на холодном каменном полу. Может, час, а может, половину суток. Очнулся лишь когда начали болеть все мышцы тела от неподвижности. Встал, обреченно смотря на имя той, ради которой жил все эти полгода. Ради той, кто подарила ему новую жизнь и новый смысл.

Роман обратился вовнутрь себя. Быть здесь, в этом храме смерти, рядом с телом своей женщины, было невыносимо. Она умерла? Его любовь, его жена, его солнце, отправилась в иной мир? Нет, это невозможно! Он не хотел в это верить. Не хотел представлять ее мертвой. Манкулов готов был отдать собственную жизнь только за то, чтобы вновь увидеть свою жену живой и здоровой. Он полностью погрузился в себя. Хотелось отгородиться от этого мира, в котором больше не было его Юли. Придумать себе новый, в котором она улыбается и смеется, радуется жизни, а ее сердце бьется.

И он почувствовал ее. Впервые в жизни Манкулов почувствовал свою жену так, как альфа чувствует членов своей стаи. Несмотря на долгую разлуку, на выветрившийся запах брачной метки, он ощущал ее, словно невидимая нить соединяла Романа и его жену.

Она жива.

Она в порядке.

Она находится в городе.

Видение быстро схлынуло, оставив после себя боль в висках. Какого черта?! Если она жива, то почему здесь ее могила?! А если мертва, почему инстинкты обманывают его?! Мозг вскипал от такого обилия противоречивых данных. Что ему делать? Как жить?! Нервы сдали. Он должен знать, жива она или мертва, иначе Манкулов просто сойдет с ума окончательно. Он должен знать!

Должен… Безумие уже начало захватывать его разум. Из горла вырвался уже не вой, а крик отчаяния и боли. Он и сам умирал в эту минуту. Сознание на несколько мгновений затуманилось, помутилось. Кулак разбил каменную доску, закрывающую вход в могилу его жены. Роман сам не понял, как ему хватило силы и наглости так осквернить, возможно, последнее прибежище своей жены и место упокоения ее предков. Оглушенный он стоял, в шоке смотря на пустой склеп. Из образовавшейся дыры на него дул холодный могильный сквозняк. Пусто. Нет ни гроба, ни тела. За могильной плитой скрывалась обычная дыра, в которой не было даже намека на то, что здесь когда-то пребывало тело его жены.

Роман услышал позади себя чьи-то голоса. Похоже, Капуловы все-таки услышали шум из усыпальницы и явились с проверкой. Ох, он, похоже, только что осквернил святыню — место упокоения предков. Это тягчайшее преступление.