Дочь моего друга (СИ)

На второй день бы забронировала билет и прилетела. Пусть не чартером, не прямым рейсом. Через Стамбул бы полетела или через Европу. На автобусе бы приехала, пусть трое суток, все лучше чем изводиться от неведения.

Но за мной круглосуточно ходили по пятам два здоровенных бугая-охранника, и сбежать от них у меня вряд ли бы вышло. Поэтому я просто ждала.

Отец звонил каждый день, но разговаривали мы не больше трех минут. Он спрашивал как дела, дежурно отчитывался, что у него все «ок» и отбивался.

А я так хотела спросить про Демида! На третий день не выдержала, окликнула:

— Пап! — и не давая ему опомниться, быстро заговорила: — Как там Демид?

Некоторое время из трубки доносилось только тяжелое дыхание. Затем последовал ответ, от которого у меня мурашки пошли по телу.

— Я же просил тебя, дочка. Забудь о нем. Как будто его и не было.

Я чуть с ума не сошла от волнения. Хорошо, догадалась пристать к своим бугаям, чтобы дали номер телефона Ольшанского.

Плакала, твердила, что у меня для него срочная информация. Один из них дрогнул. Номер не дал, но дал свой телефон. Набрал Ольшанского и дал.

— Демид, алло, Демид? — закричала я в трубку и когда услышала его голос, разревелась от облегчения."

"— Что случилось, Арина? — Демид не мог добиться, а я только всхлипывала.

— Отец ничего не рассказывает, — наконец смогла выговорить, — я тут с ума схожу.

— Незачем, Арин, — мне показалось, или он немного смягчился? — Все нормально.

— Он сказал, чтоб я о тебе забыла, — выпалила одним духом и замерла. Он тоже как будто перестал дышать.

— Правильно сказал, — наконец проговорил сипло. — Забудь.

— Как? — я сжала телефон так, что пальцы побелели. — Ты серьезно считаешь, что я смогу?

Он снова замолчал, а у меня слезы покатились по щекам.

— Так для всех будет лучше, Арина.

— Не для всех, — крикнула в отчаянии, — для меня не будет.

Но это я говорила уже в пустоту. Больше телефон не просила, да мне бы больше никто и не дал. Бугай мой явно получил от Ольшанского по шапке за то, что уступил, и остальные дни ходил с каменным лицом.

Уже сидя в самолете не могла дождаться, когда взлетим. Обычно я обожаю летать, но сейчас даже простой двухчасовой перелет дается с трудом.

На душе тревога, не могу понять, что происходит, но из самолета вылетаю как пробка из бутылки шампанского. Прохожу паспортный контроль и когда вижу перед предполетной зоной отца, бросаю чемодан и бегу. Бросаюсь на шею, захлебываясь слезами.

— Я так боялась, папа! Так боялась...

— Нечего было бояться, дочка, — отец улыбается и выглядит таким как всегда. Я даже на какое-то время верю, что меня отправили в Турцию просто сменить картинку.

Но выясняется, что этим вечером у нас намечаются визитеры. Отец решает провести предупредительную беседу.