Дочь моего друга (СИ)

Тоже исключительно по привычке.

— Профсоюз, — слышу за спиной незнакомый высокомерный голос с едкими, колючими нотками.

Оборачиваюсь. Та ну блядь. Нет.

Не хватало.

— Так, все, — поворачиваюсь назад к начальнику, — ведите меня обратно. Я отказываюсь выходить под залог. Так и напишите в протоколе.

— Простите, Демид Александрович, это невозможно, — вежливо отвечает человек, перекладывающий бумажки. Стало быть, юрист этого говнюка. — Залог внесен, вот квитанция. Вы обязаны освободить камеру.

— Я отказываюсь от любых действий без присутствия моих адвокатов, — продолжаю нависать над столом.

— Ваши адвокаты уведомлены, они прибудут как только освободятся, — с готовностью кивает юрист. — Господа Мельник и Скрипаль сейчас находятся на выездном заседании, но они дали письменное согласие, подтвержденное их подписями. Копии получены, можете ознакомиться.

Мне не надо ни с чем знакомиться, я и так знаю, что мои парни без конца пишут ходатайства об уменьшении суммы залога. Уже наверное целый роман написали. Но блядь...

— Не выебывайся, Ольшанский, — звучит все тот же высокомерный голос, — лучше прими душ. От тебя несет как из стойла.

— Не пизди, я мылся, — буркаю в ответ. И все же отвожу взгляд.

Ну да, это было вчера. Так я и в тюрьме, а не в пятизвездочном отеле.

Если не выебываться, то его юрист прав. Залог внесен, документы подписаны.

— Ладно, я согласен, хер с тобой. Но только при условии, что я все верну, — машу указательным палец перед носом своего освободителя. — Мне подачки не нужны.

На холеном до отвращения лице высокомерная гримаса меняется на насмешливую.

— Ты сначала свое верни.

Он поворачивается спиной, демонстрируя полное пренебрежение, и выходит в раскрытую дверь. Сгребаю сумку и иду следом, вперившись взглядом в спину, обтянутую «Китоном». Терпеть не могу этого заносчивого засранца. Хотя в нашей среде он лучший, это признают даже его враги.

К парковке подхожу первым, окидываю быстрым взглядом ряд машин и безошибочно вычисляю его автомобиль. А тут и вычислять нечего, самый козырный — «Роллс ройс», понты у нас зашкаливают.

— Садись, — он коротко указывает кивком на заднее сиденье.

— Не боишься, что стойлом провоняется? — теперь моя очередь поупражняться в сарказме. Но настроение у моего освободителя уже не настолько благожелательное.

— Садись. Заебал.

В принципе, информативно. И заслуженно. Бросаю сумку на сиденье, сам падаю рядом.

— Так что вас побудило внести за меня сумму, равную по стоимости нескольким таким машинам, Константин Маркович? — спрашиваю, как только Аверин садится за руль и захлопывает дверцу. — Или про профсоюз ты не спиздел?

В зеркале заднего вида сверкают угольно-черные глаза.

— Не спиздел, — он заводит двигатель и трогается с места. — Все наши в ахуе.