Дочь мэра (СИ)

Если виновата, то по жопе будешь отхватывать так, что сидеть не сможешь ровно на булочках с корицей, — целую ее в висок, еще раз вдыхая сладкий аромат, и полностью расслабляюсь, потому что она обнимает меня посреди холла и тихо шепчет:

— Я просто очень переживаю, чтобы мой папа тебя принял, Бодь. А он такой ревнивый, я ж не переживу, если не примет. Ты прости, пожалуйста, я ж не подумала совсем, что это могло бы тебя расстроить. Да, некрасиво вышло. Ты и цветы и заехать хотел, а я вот так. Оборвала все. Прости, пожалуйста.

Ну вот и как тут злиться.

— Облачко, я ему понравлюсь. Другого варианта нет. Не понравлюсь — заставлю понравиться. Не думай об этом.

Мы практически приклеенные идем в зал, рассаживаемся по местам, после чего я кладу ладошку к себе на коленку и накрываю сверху. Ибо нехер пялиться. Вы думаете, что я не вижу, как вы ее все раздеваете вокруг? Старые хрычи! Все мне, мне одному достанется.

Как я и ожидал, получается представление смотреть ровно пару минут, а потом кошусь на Облачко, чье внимание приковано к сцене.

Пока я кандалами прикован к ней.

Рассматриваю ее профиль, губки, чуть переливающиеся от вспышек на сцене, на широкий разрез глаз и прямую линию подбородка, на котором виднеется ямочка. Там бы идеально смотрелся мой язык.

Ладно, не язык. Губы. В какой-то момент Яночка смеется, а я срываюсь и поворачиваю взрыв на макаронной фабрике к себе, чтобы нагло впиться в раскрытые губки, что пахнут как спелые клубнички, а на вкус как мед.

В сраку культурное развитие. В самом деле. Кого оно волнует, когда рядом с тобой такая девочка сидит? Такая красивая, нежная и милая? Ааааа.

Глава 32

ЯНАЯ не понимаю, как вообще можно так себя вести в театре, но при этом же наглым образом веду себя как распутница, учитывая, что вокруг нас люди, и они все могут нас заметить. В груди разливается огненный жар, лишая меня способности мыслить ясно. Просто отключает разумную часть мозга, отвечающую за воспитание, сдержанность и прочее-прочее.

Слышатся покашливания, и Бодя отрывается от меня, хрипло шепча в мои зацелованные губы.

— Завидуйте молча.

Если бы я могла сейчас испытать стыд, то точно бы его испытала, но пока что…увы и ах, мне совсем не стыдно. Вместо этого смотрю в его бесстыжие глаза и улыбаюсь как в последний раз. Если бы меня сейчас кто-то увидел, было бы очень стыдно. Так стыдно.

— Бодь, ну давай посмотрим, тебе понравится."

"— А что мне за это будет? — игривый голос опять нарушает тишину в нашем ряду. Исаев выгибается, касаясь моей щеки губами, и глаз не сводит. Я багровею, опуская взгляд на крепко сплетенные руки, что прямо сейчас массируют грубые пальцы.

Совру, если скажу, что эти ласки меня нисколько не трогают. Мне становится очень уютно и тепло, словно я всю жизнь ждала именно вот такого…Богдана Исаева.