Дочь лучшего друга. Мое порочное искушение

Пашке звоню по дороге. Брат скомкано поздравляет, но сообщает что по уши занят работой.

Зависаю над сенсорной кнопкой, чтоб набрать номер Яна. А потом убираю мобильник в карман.

Просто тихо и немного устало иду еще пару кварталов до дома.

Мне одиноко и горько с утра.

Не хватает мамули, и привычного папиного сильного взгляда.

И Пашку, и Улю, и даже Яноша я понимаю, и осуждать не берусь.

Но сейчас, прямо вот в этот момент, мне хочется немного тепла и заботы. Может быть, я неисправимая эгоистка. Может быть, инфантильная дура, и не ценю то, что есть.

Но в данный момент сил противиться этому зудящему чувству внутри просто нет.

Я думаю, что нужно на ночь выгулять Баниса, чтобы он не напрудил на коврик в прихожей. Что завтра на свет появится очередная картина, больная и грустная, в серо-синих тонах, где я изображу этот день.

Где-то фоном, на уровне подсознания, изумрудный взгляд продолжает мелькать…

Вот бы можно было мысли о ком-то просто выключить. Или стереть себе память. Уверена, многие люди бы хорошо заплатили, додумайся ученые как избавить их от локальных воспоминаний.

И я гадаю, согласилась ли бы на добровольную амнезию? Просто проснуться и понять, что Его не было никогда. Что под сердцем уже не болит. Что душу не тянет тоской.

Это все… каково?

Щелк. Пальцы сами собой оттягивают на запястье резинку.

Иду по тротуару, беспечно болтая сумкой в руке. Смотрю на темные кроны деревьев, свисающих над аллеей.

А когда поворачиваю за угол дома, где скрыт мой подъезд, сумка падет прямо на землю.

Я растерянно ее поднимаю, не сводя глаз с черной глянцевой Ауди, припаркованной у меня под окнами. Кусая губы, читаю ее номера. Сомнений не остается, но я продолжаю стоять в тени дома, и понятия не имею, почему так боюсь выходить.

Он здесь. Данис здесь. Прямо сейчас. Его машина возле моего дома. Не просто же так? Он приехал ко мне? Или здесь живет еще кто-то знакомый?

Может, он нашел себе новую девушку, и мы с ней соседки?

А может, просто проезжал мимо, и…

И что, Софи? Решил остановиться, чтобы шнурки завязать?

Я взмахиваю волосами, смотря прямо перед собой. Делю шаг чуть быстрее, и не глядя на черный автомобиль, прохожу мимо него.

Слышу, как открывается дверца.

– Софи… – говорит Дан, и в его голосе я читаю улыбку.

Оборачиваюсь. Удивленно гляжу:

– Данис? А что ты тут делаешь? – он ведь не видел, как я робела в тени минуту назад?

Асадов огибает машину. Опирается бедрами о капот. Улыбается, как всегда, слишком самоуверенно. Подхожу к нему ближе.

И только в этот момент Дан распахивает пассажирскую дверцу.

Там, на сиденьи, лежит роскошный букет белых роз. Аромат от них тут же проникает в мое обоняние. Оседает в рассудке, позволяя свыкнуться с мыслью: «Дан хочет подарить мне цветы». Шокирующей мыслью, надо заметить.