Дочь княжеская. Книга 4

— Ты свяжешь мне платье, маленькая княжна, — объяснила Мила. — И я буду дама. Красивая дама. Да?

— Да, Мила, — выдохнула Хрийз наконец. — Свяжу. Будешь ты у меня красивая дама. Лучше всех.

Мила счастливо заулыбалась, как будто ей пообещали большую шоколадную конфету с хрустящей вафлей внутри. Но трудно не думать о клыках, таящихся за этой улыбкой, и той Силе, проводником которой Мила служит. Странная закономерность, если подумать. Чем больше дано кому-то магии, тем меньше у этого кого-то разума. Взять хотя бы Лисчим, дочь Ненаша и принцессы Пельчар: телом взрослая женщина, разумом — не от мира сего, не так, чтобы совсем, но всё же. Карина — туда же, со своими рисунками и простой констатацией факта: «я сумасшедшая…» И у остальных тоже ведь не одна придурь, так другая. И если кажется, будто они нормальные, то это означает только одно: хорошо маскируются.

Как будто сила обязательно должна уравновеситься каким-то изъяном, не телесным, так душевным. Или условием. Как в сказках, когда можно, допустим, взять жар-птицу из клетки, но саму клетку трогать нельзя, иначе будет беда.

Хороший вопрос. А ты — лежишь бревно бревном, руки еле шевелятся, всё время спишь, гляди, доспишься, — тебя сейчас палкой перешибить легче лёгкого, буде кому нехорошему это вздумается.

Надо выбираться из болезни. Она что-то совсем уже затянулась; хватит. Надо выбираться!

Но силы снова окончились, и опять провалило в долгий, размером с очередную вечность, сон.

Проснулась рывком, как от кошмара, хотя сон не вспомнился, не вспомнилось даже, снилось ли что-то вообще или же нет. Но страх, огненной жидкостью прокатившийся по жилам, был реальным. Рядом крутилось… что-то. Ходило вокруг постели на костистых лапах, скрипело, шипело, фыркало. В магическом спектре ощущалось мёртвым, переплетённым нитями стихии Смерти, сгустком, и плетение-то показалось знакомым, даже слишком знакомым.

Сразу вспомнилась хмарь, замеченная на берегу, перед отправлением рейсового в Сосновую Бухту, непокорный своенравный Яшка и ударившая в борт катера волна с пенными черепами на гребне… Тогда Хрийз удалось расплести злую магию, если бы она ещё помнила, как именно сделала это! Тогда был узел, который она увидела, узел, с торчащим из него обрывком нити магического плетение, она потянула за нить и чёрное волшебство распалось. А здесь неведомый враг учёл прошлую ошибку: ничего не торчало из идеально сплетённой погибели. Не за что было хвататься и дёргать.

Оставалось только обливаться смертным потом и ждать финала, каким бы тот финал ни оказался. Ведь шевельнуться невозможно, не то, что вскочить и убежать! Даже крикнуть, на помощь позвать — губы не слушаются!

Сгусток злой тьмы зашёл с другой стороны. Что-то отпугивало его, не давало приблизиться.