Дочь княжеская. Книга 4

— Не плачь, добрый ангел, — тихо сказала Каринка, поднимая лицо. — Я с тобой.

От неё словно протянулся тихий, тёплый ветер, погладил ласково по щеке, схлынул, оставив прилив пьянящей бодрости, с которой горы по колено, море по щиколотку. «Я справлюсь, я не могу не справиться».

— А можно, она останется со мной? — продолжала Карина. — Я — сильная. Мне — не жалко делиться. Пожалуйста!

— Нет, — сурово сказал Темнейший. — Не такая вы сильная, хотя я верю в то, что вам… эээ… не жалко.

Короткое, простое «нет». И точка. Последняя, весомая. Время завертелось вокруг и прыгнуло вперёд: в кабинет заглянули какие-то крепкие люди в чёрном, стали осматривать помещение, один из них почтительно заговорил с магом… ему жестом велели пока помолчать…

— Лучше всего уходить из мира на закате, — дали Хрийз последний совет. — Дорога — прямее и легче… Не бойтесь. У вас получится.

— Благодарю, — хрипло сказала мама.

Ей кивнули. И отдали ещё одно короткое распоряжение:

— Возьмите под присмотр Карину Емельяновну. Отвечаете за неё душой и телом.

— Отвечаю, — глухо сказала мама. — Душой. И телом.

И снова — как в давнем, но отчего-то чужом, будто из другой какой-то жизни вырванном, детстве — дом полнился запахами свежих оладьев и клубничного варенья. Карина уплетала за обе щёки, глаза сияли. Хрийз казалось, что она не очень помнит произошедшее недавно. Что-то с ней определенно было не так… Аутизм? Задержка умственного развития? Нет, не то, не то, но…

Лисчим она напоминала, озарило вдруг. Младшую дочь Ненаша Нагурна. Та же самая рассеянная детскость разума при запредельном магическом потенциале. Вот только у Карины в ауру впечатана была инициация двойная — стихией Воды и стихией Жизни. Сейчас, без некротической сети Рахсима, аура девочки расправлялась на глазах, наливаясь силой. Действительно, присмотр нужен. При ограниченном разуме и неограниченных возможностях — еще какой!

— Поешь, Христиночка…

Горка румяных оладий, сметана в запотевшей от холода стеклянной баночке, крупные клубничные ягоды в тёмном сахарном соку…

— Ты сможешь, — ответ на невысказанный вопрос. — Эти оладьи — сможешь… Тебе нужно… подкрепиться перед дальней дорогой.

— Ты веришь, что я смогу не умереть?

— Я верю, — чётко, жёстко сказала мама, — что в скором времени возьму на руки своего внука. А потом еще и внучку. И их младших. Я вижу в твоей ауре сверкающие коконы будущих детей, они должны родиться, значит, ты должна выжить.

— Они ведь могут родиться и в другой жизни, — тихо ответила Хрийз, испытывая невероятную горечь, которой не могла даже подобрать названия. — Душа бессмертна, смертно — сознание.

Никогда раньше не посещали её такие мысли и такие чувства. И от того странно было видеть себя словно со стороны и удивляться: я ли это.