Дочь княжеская. Книга 4

Вечер остался тем же, тёплым и благостным, и всё так же пели в траве сверчки, и ночная птица тянула своё бесконечное «вик-викки-фью». Но в остатках зари поселилась тревожность, а ветерок, ласково ерошивший волосы, принёс отчётливый вкус беды…

— Мила, — прошептала Хрийз, уже не сомневаясь в собственных чувствах. — Мила!

— Что может с нею случиться? — спросил сЧай. — Она — старейшая из неумерших.

— Но кто-то однажды поймал её в магическую сеть, — возразила Хрийз. — И та сеть висела над Сосновой Бухтой, высасывая из людей жизнь. Мила всегда ждёт меня в моей комнате, я ей сказки на ночь рассказываю… по уговору…

— Пошли, — решительно сказал сЧай, подхватывая девушку на руки.

Хрийз вцепилась в трость, чтобы не выронить. Без палки на неверных ногах особо не попрыгаешь, а сЧаю сейчас не до таких мелочей. Воздух тихо вздохнул, расступаясь перед синей звездой портала.

Мгновение, и звонкий говорок горной реки сменился ватной тишиной тёмной спальни.

Мила разметалась на постели, и на первый взгляд вроде ничего плохого в том не было. Сколько раз маленькая неумершая спала здесь! Уже и не сосчитать. Но…

Но она надела платье! Она натянула на себя недовязанное платье, и оно слабо мерцало в вечернем свете, сочившемся из окон. И платье, и вязаные сапожки, и вязаным полотном с ворота, которое по задумке должно было виться за плечами наподобие плеча, укрыто было лицо.

— Сумасшедшая! — взвизгнула Хрийз. — Я ж недовязaла ещё!

— Не тронь, — сЧай успел перехватить её руку. — Смотри внимательнее.

— Да что смотреть, несносный ребёнок, я же говорила — не трогать, пока не закончу!

— Мила не ребёнок, — поджав губы, ответил сЧай. — Она — неумершая, Проводник Стихии Смерти. Она знает, чтo такое всего лишь наполовину сотворённые артефакты. Это — первое, с чем сталкиваются начинающие маги при правильном обучении.

— Хочешь сказать, что…

— Что не она сама надела на себя это платье, ша доми, — твёрдо заявил сЧай. — Ей помогли. Смотри.

— Смотри внимательнее. Платье — твоя работа; что в нём не так.

Хрийз, задыхаясь от гнева и ужаса присмотрелась. Всё было так, почти всё… кроме…

Когда заканчиваешь вязать, то делаешь такой специальный узелок в конце ряда, запирающий петли. И физически — чтобы связанное не рассыпалось на нити. И магическое действие тоже есть, в книге аль-мастера Ясеня немало страниц было посвящено последним узелкам. Их существовало немало, но такого Хрийз совершенно точно не ещё не видела. Узелок торчал бельмом на глазу — грубая, топорная работа. Злодей, сотворивший его, ничего не понимал в вязании. Зато чётко знал, чего хотел.

— А-а-а! — Хрийз обхватила себя за плечи, — гадина! Кто?! Кто это сделал?!

— Мила ещё жива, — сказал сЧай.