Дочь Генерала. Книга 1

Слушала она внимательно.

Говорил Седой негромко. Недолго. Но достаточно внятно и четко, чтобы стоящая перед ним женщина поняла. Она молчала. Лишь ещё несколько раз безвольно открывала рот в немом протесте.

Она поняла его. Причем сразу же. Дурой Таня не была, хотя порой и пыталась под неё косить. Не зря сразу же просканировала одежду и часы. Знала примерную стоимость.

В отличие от Даши. У его Снегурки взгляд был совершенно другим.

– И напоследок… Я забыл представиться. Григорий Зимин. Не сомневаюсь, моё имя ты знаешь, слышала. И да, это не Даша меня отхватила. Это я её поймал. Разницу улавливаешь?

Таня кивнула. В её глазах застыло облегчение. Естественно, она радовалась, что отделалась простыми предупреждениями. И, естественно, она слышала, кто такой Зимин. В её голове вовсю закрутились «шестеренки», она отчаянно прикидывала, что и как. Попытаться подружиться с влиятельным дельцом? Пока нереально. Оставалось лишь радоваться, что она выбралась сухой из воды.

Тогда ещё Татьяна не знала, что Зимин лишь «первая ласточка». Что с ней пожелает встретиться ещё один мужчина. Который не будет столь щепетилен.

Григорий, бросив на всё ещё молчавшую женщину самый последний взгляд, счел, что разговор окончен. Он кивнул, прощаясь, и направился в спальню, где нашел Дашу, сидящую на диване и тихо плачущую.

Её слезы – это как поймать встречный удар, от которого происходит взрыв по всему телу, и последнее, что ты помнишь перед тем, как уйти в глухой нокаут, это кулак соперника. Мир шатается, рушится. Так и со слезами Снегурки. С её болью. Девочка столько держалась! Боролась с ним в глухом лесу, не поддавалась отчаянию, без голоса, не имеющая возможности связаться с внешним миром. Думающая, что он в любой момент может её принудить к сексуальной связи, попросту изнасиловать. Она смело смотрела на него, подстраиваясь и одновременно отстаивая свою независимость.

А тут… оказалась дома, где, как принято считать, и сами стены лечат, помогают, дают силы, она расклеилась. Обхватила себя за плечи и раскачивалась, вынимая из Зимина душу своими маленькими нежными ладошками.

– Даша, ты что, маленькая, – он тотчас оказался рядом с ней, опустившись на одно колено, чтобы их лица были на одном уровне.

– Не знаю… Не знаю, я…

– Тихо. Тихо… Не плачь, не надо… Всё будет хорошо. Всё уже хорошо. Слышишь?

Он что-то говорил ещё. Слова не имели значения.

Только лишь Снегурка и её эмоциональное состояние. Она переживала, металась, и он хотел её успокоить. Стереть её слезы раз и навсегда, чтобы его девочка ни о чем не печалилась, не волновалась. Жила и радовалась каждому дню, чтобы улыбалась… Ему.

– Мне так стыдно…

– Тебе не должно быть стыдно. Ни за что.

– Она продала меня…

– Я знаю, Снегурка.