Дочь его врага (СИ)

А когда ощущаю легкое прикосновение к лодыжке, вздрагиваю от неожиданности.

Дамир ведет пальцами все выше, переходит на внутреннюю поверхность бедра, встает коленями так, что расталкивает мои ноги еще шире.

Он не говорит ни слова, но, поймав мой взгляд, не отпускает тот. А я завороженно смотрю и никак не могу отвернуться. Что-то есть в нем притягательное.

Мрачный, неразговорчивый. Широкоплечий. Он будто контролирует меня и мое тело.

Его пальцы достигают промежности и довольно настойчиво гладят там. То, то он не торопится, а наоборот, делает все нарочито медленно, будоражит. Я все жду, что Асадов сорвется, но нет. И это ожидание почему-то подстегивает странные ощущения.

Прикосновения не вызывают неприятия. Наверное, все дело в том, что Дамир не ведет себя наплевательски. Не торопится. Он будто знает, что все получит и так, и потому не старается ускорить процесс.

Мне казалось, что мужчинам важен результат. Но сейчас я начинаю сомневаться. Анфиса предупреждала, что клиент должен думать, что тебе тоже с ним хорошо. Есть индивиды, которые кайфуют, когда партнерше плохо. Но в основном, мужики хотят знать, что даже продажные девушки их искренне хотят.

Может, дело в этом?"

"- Шире ноги, - приказывает Дамир. Медленно подчиняюсь, раскрываясь для него. Теперь его взгляд опускается туда, где двигаются его пальцы. Легкий дискомфорт сходит на нет, а вместо него появляются приятные ощущения.

Я уже расслабилась, когда мужчина прекращает ласки и довольно ловко разворачивает меня к себе спиной и вздергивает за бедра.

Провокационная поза. Развратная. Но я не смею возразить.

Ведь все оплачено. Зажмуриваюсь, закусываю губу и жду.

- Расслабься, - слышу очередной приказ, но не успеваю среагировать. Только резко вдыхаю, когда его член оказывается во мне. Медленно, но верно проталкивается до конца. Легкое возбуждение тут же пропадает, но все же в этот раз ощущения куда менее болезненные.

- Порядок? - спрашивает он, замирая. Я благодарна ему и за это. Что не начал двигаться сразу, что проявил хоть немного участия.

- Да.

- Ты очень узкая, Лера. И если будешь зажиматься, будет сложно. Мне тоже.

Я правда стараюсь не напрягаться. Но это ужасно сложно, когда в тебе огромный чужой орган. Его давление чувствуется так остро, что я даже дышу по чуть-чуть.

Дамир ругается, цедит что-то невнятное и кладет пальцы на клитор.

- Давай, Светлячок, нам обоим будет хорошо, если ты расслабишься…

Это… срабатывает. Странное, глупое прозвище, которое он почему-то использует, вызывает необъяснимую реакцию. Я верю ему. Верю, что он не сделает больно. По крайней мере, специально.

- Да, вот так.

Одобрение поддерживает меня, и я окончательно перестаю зажиматься.

Ощущать каждое движение внутри очень странно. Медленно, тягуче. Но неизменно до самого конца.