Дочь моего друга (СИ)

То, что Демид выдал мне карту для расходов, это не значит, что они у меня есть. Я оттуда трачу только на продукты.

Мне не нужна одежда, у меня ее достаточно.

Во-вторых, я не знаю, о чем с ними разговаривать. У них совсем другая жизнь, такая как у меня была раньше. Они живут у себя дома, их родителей не убивали за долги и не отбирали все имущество.

Никогда я не задумывалась над тем, как это — быть нищим и бездомным. Когда нет ничего. Ни дома, ни семьи, ни денег. Теперь это произошло со мной, и мне кажется, что все об этом знают."

"Первое время я не могла выйти на улицу. Казалось, окружающие люди сразу все поймут. Будут показывать на меня пальцем и говорить «Смотрите, это она! Это та, которую выгнали на улицу и все отобрали!»

И в сочувствии девчонок мне чудится фальшь, под которой прячется желание расспросить, выяснить все из первых рук. Я больше никому не верю. Только Демиду.

Я верила папе, верила что он меня любит, обо мне заботится. Но он бросил меня, и если бы не Демид, я не знаю, где бы я сейчас жила. Наверное, меня бы уже не было. Оказывается, я совсем неприспособленная, я сама ничего не могу.

Я немного умею готовить, но у Демида есть домработница, которая все делает по дому. Еду он заказывает в ресторане, иногда просит приготовить домработницу. Я не навязываюсь.

Дома я почти все время одна, Демид целыми днями работает. Он мне выделил комнату, куда перевез все мои вещи. Он хочет, чтобы мне было максимально комфортно. Но я очень тоскую по своей комнате и нашему с папой дому. Мне там было хорошо, я иногда езжу на него смотреть.

Демиду не говорю, мне кажется, ему это не понравится. Он очень мало говорил о тех людях, с которыми связался папа, но из его слов я поняла, что они очень опасные. И я не понимаю, как папа мог так со мной поступить.

Если он знал, какие они, как он мог с ними связаться? Я спрашивала Демида, но он отмалчивается. Повторяет только, что папа меня очень любил, и все. А я не понимаю, как так можно. Любить и бросить.

Сегодня решаю все-таки сама приготовить ужин. Предварительно звоню Демиду чтобы спросить, когда он будет. Ждать его к ужину или нет.

Он всегда предупреждает, если задерживается. Но ни разу такого не было, чтобы он не ночевал дома. Не знаю, это из-за меня или нет. Я помню про его правило трех дней, но мне сейчас даже дико вспоминать, что у нас с ним был секс. Что Демид мой первый мужчина.

Это была другая жизнь, другая я. И Демид был другой.

Он очень внимательный ко мне, предупредительный, заботливый. Но меня не покидает ощущение, что он все это делает из жалости, как к больному ребенку.

Для него я такая и есть. Дочка его друга. Которая повисла на его шее как балласт. А Демид слишком порядочный, чтобы меня при этом еще и трахать.

У нас с ним негласный договор — мы оба не вспоминаем то, что между нами было.