Дочь друга

Не спешит оборачиваться, а мне не нравится прятаться за ним. От этого появляется чувство вины, которое я не собираюсь примерять на себя.

Выныриваю из-под его руки и направляюсь к рабочему месту. Вину если кто-то и должен испытывать, то это Глеб. Меня их отношения никак не касаются. Пусть разберутся между собой, расстались они или нет. Тихомиров утверждал, что в нашей постели никого не будет, если я соглашусь.

— Привет, — здоровается Алена первой. В ее взгляде много чего, но голос вежливый, спокойный, будто очень долгое время она училась держать себя в руках.

— Привет, — я не испытываю к ней негатива, может, где-то глубоко внутри меня царапает ревность, но я стараюсь игнорировать это чувство. Глеб мне не принадлежит, как и я ему.

— Зачем ты пришла? — холодно интересуется Глеб.

Не скажешь, что между ними длительные отношения. Он разговаривает с Аленой как с посторонним человеком. Он держится уверенно, жесткий взгляд направлен на девушку.

— Отец не смог приехать, просил завезти бумаги Антону. Его кабинет заперт, секретаря на месте нет, — протягивает она папку Тихомирову. На лице теплая открытая улыбка. Она не реагирует на его отстраненность, не выказывает обиду. Вот это выдержка… или привычка.

Мне становится ее искренне жаль. Это ведь не ее настоящие эмоции, свои она прячет под железным панцирем. Ведет себя как дрессированная собака, которая должна служить на радость своему хозяину, ждать, когда он поманит и позволит принести ему тапочки в зубах. Вот она – преданность. Это поклонение, зависимость, болезнь… да что угодно, только не любовь.

Она тратит годы на человека, который никогда не оценит ее жертвы. Он может ее принять, но уважать и ценить за это не будет. Тихомиров – книга с головоломками. Умный мужик, который сам не знает, чего хочет. У него есть представление о том, что ему надо в жизни, но оно не соответствуют его внутренним потребностям, которые Глеб запирает на засов. Маска циника и равнодушного ко всем бабам козла так плотно приросла к его лицу и душе, что не разберешь, какой он настоящий.

— Хорошо, я передам. Милада, оставь на моем столе, — кладет папку рядом с моей рукой. — Я как раз собирался в банк, можем поговорить по дороге, — указывает Алене на дверь.

— Пока, — вновь дарит мне улыбку.

— Пока, — равнодушно, потому что слишком много улыбок за такой короткий промежуток времени.

Знаю, что я бы так не смогла. Не смогла бы улыбаться любовницам своего мужчины, мужчины, которого люблю. Как же хорошо, что к Тихомирову я испытываю только сексуальное влечение…

Положив папку Глебу на стол, вернулась в кабинет. Пока Тихомирова нет, можно спокойно попить кофе. До кофемашины я дойти не успела, дверь в приемную отворилась без предварительного стука.