Дочь друга

— Только об этом и думал после того, как ты покинула кабинет, — резко разворачивает к себе, фиксирует подбородок пальцами и целует…

Глава 17

Милада

Остаток дня я провела с ребятами, Ванька погрузился в свою работу, а мне стало скучно. Слишком нетребовательный у меня начальник, а еще мне сложно было врать, но признаться, что мы с Глебом просто обедали, не смогла. Хотя мы не просто обедали, мы еще целовались. Начали в ресторане, а потом еще на светофоре, подъезжая к офису, Тихомиров резко наклонился, схватил за лицо и впился в губы: грубо, жестко, царапая губы зубами, будто хотел укусить, но с трудом сдерживался. Заклеймил. А мне, блин, понравилось, хотя я старалась этого не показать.

— Это было не очень приятно, — холодным тоном, когда он отпустил меня.

— А мне понравилось, — в его взгляде читались порок и предвкушение.

— Мне всегда казалось, что удовольствие должно быть взаимным.

— Я научу тебя получать удовольствие от самых разнообразных ласк, — в его тоне было обещание и предупреждение. В солнечном сплетении запекло, по телу побежали мурашки, которые точно знали, где нужно затянуть узел, чтобы я ощутила весь спектр возбуждения.

— Интересное предложение, но вряд ли оно меня заинтересует, — не собиралась я быстро сдаваться, хотя наш разговор будоражил каждое нервное окончание в моем организме.

— Милада, в твоем случае это обещание, — его уверенность взрывала мозг. Я была готова уступить, но на своих условиях."

"— Посмотрим, — постаралась загадочно улыбнуться, не знаю, получилось или нет.

Блин, ну почему мне не хватает опыта общения с мужчинами? С такими вот мужчинами! Я ведь росла в обеспеченной семье, состоятельные гости в нашем окружении – данность, но я не оттачивала ни на ком из них искусство флирта. И я не могу сказать, что в пятнадцать или шестнадцать лет не созрела, внешне я выглядела достаточно взросло, но мне было неинтересно. Никто их папиного окружения не привлекал так, как Глеб.

Вспоминая папиных партнеров, коллег, друзей, я честно признавалась, что среди них были достаточно интересные экземпляры, за которыми бегали толпы не пристроенных или неудовлетворенных браком женщин. К последним относилась и моя мама, если верить тем словам, что отец бросал в запале ссоры. У родителя у самого было рыльце в пушку, он был одним из утешителей тех самых «несчастных» чужих жен. Почему-то мама и папа не могли утешиться в объятиях друг друга, но и развестись никак не могли.

Поднявшись на нужный этаж, от Глеба я услышала «спасибо за обед». Не провожая меня даже взглядом, он свернул в сторону своего кабинета, а я вернулась к Ваньке. Осталось неприятное послевкусие от прощания, будто мне чего-то не хватило: теплого или страстного взгляда, каких-то слов, пусть не нежных, но выражающих интерес.