Дочь друга. Ненужные чувства (СИ)

Ему очень уж хотелось узнать, как я устроился на новом месте работы и почему за меня так рьяно стоят все вокруг, тогда как доказательств, по его мнению, было достаточно.

Помнится, он не угомонился даже тогда, когда стало известно, что наркоту мне в кофе плеснули, и операцию тогда проводила стажер, потому что меня буквально пришлось выносить из операционной. Ходил, допрашивал, узнавал, копал. Считал, что все это — подстава от моего брата-адвоката. И наша на тот момент анестезиолог ничего не могла подсыпать. Святая мученица прямо.

— Дела-а-а-а, — тянет Герман. — И че делать будешь?

— Дождусь, когда закончит свою стажировку и уедет.

— Свалилась, конечно, но и ты… Кирилл. Не твоей зоны ответственность. И вообще…

Он смотрит на меня осуждающе. Прямо как я сам на себя каждое утро. Знаю ведь, блядь, что не стоило лезть. Знаю! И все равно это все как-то неважно теперь. Должен — не должен. Уже не имеет значения. Я осознанно лишил ее девственности и продолжаю пользоваться ее телом. Дима узнает — морду мне, конечно, почистит хорошо. Вряд ли он оценит оправдание “она сама себя предложила”. Я бы, будь у меня дочь или даже сестра, не оценил.

— Антон тебя отстранит, знаешь?

— А я, по-твоему, зачем пришел? Показаться, вот.

— Орать будет.

— Будет.

У нас недостаток хирургов. Больница в последнее время стала шире, реклама действует лучше, пациентов прибавляется, а вот хирургов… То Андреичу не нравится кандидат, то зарплата, которую тот требует, то еще что-то. Вечно находятся отговорки. Иногда мне кажется, что он просто не хочет нанимать никого, чтобы не платить, а мы тут зашиваемся. Ни дня продыха. И если Герману нормально, то я в последнее время чувствую, что сдаю. Начинаю срываться на пациентах и персонале, вообще стал каким-то нервным, а хирургу таким быть нельзя. Чревато неудачами и леталкой.

— Ну, удачи, — лыбится Герман.

— Тебе удачи. Уверен, что справишься?

— У нас выхода уже нет, Кир. Тянуть дальше нельзя, хирургов, кроме тебя, нет, а ты вот… не в рабочем состоянии. Так что придется. Это на неделю?

— Ага. Плюс-минус. Поговорю сейчас с Андреичем, пусть нанимает кого. Ищет вот прям экстренно.

— Найдет он, как же…

На этом и расходимся. Я иду в кабинет к главврачу, а Герман в операционную.

Я должен был сегодня ему помогать, но со сбитыми костяшками и перебинтованной правой рукой сделать это нереально. Я там скорее мешаться буду, чем окажу реальную помощь.

— Не понял, — шокированный Андреич таращится на меня, как на привидение.

— Отпуск у меня незапланированный, — сообщаю, присаживаясь в кресло.

— Ну еб твою мать, Кирилл! Что вы как дети-то?! Ты же хирург, — начинает отчитывать. — Руки — твое все. Вот что ты без них? На кусок хлеба ведь не заработаешь.

Одна бровь самовольно приподнимается в удивлении.