Дочь друга. Ненужные чувства (СИ)

Наверняка он и характеристику мне составил, впрочем, это не имеет никакого значения, потому что, как только я вхожу в зал, сразу же замечаю Катю. Она сидит за большим столом не только с тем парнем, с которым я ее встретил, но и с другими людьми. Их семеро. Все чокаются бокалами, правда, в бокале Кати какой-то сок. Или коктейль, потому что он существенно отличается по цвету от остальных.

Я наблюдаю со стороны. Стою и, как идиот, пялюсь на то, как она улыбается кому-то из тех, кто сидит с ней рядом. Так хочется, чтобы эту улыбку она адресовала мне. Улыбнулась для меня, а не для кого-то постороннего. Ловлю себя на том, что мне нравится так вот за ней наблюдать, смотреть, считывать ее эмоции.

Когда уже собираюсь подойти, она неожиданно встает. Что-то говорит присутствующим, а затем поворачивается боком, и я вижу то, что не успел увидеть раньше. Ее беременный живот. Он небольшой, но мне, врачу с многолетним стажем работы в клинике, его прекрасно видно. Я замираю на полпути. Вижу, как она направляется к туалетам, и уверенно шагаю за ней.

Глава 50

Катя

Почувствовав резкую волну жара, волной прилившую к щекам, поднимаюсь из-за стола и прошу у коллег прощения. Отлучаюсь в уборную, где несколько раз прикладываю холодные влажные ладони к лицу, надеясь, что это хоть как-то поможет, но непонятное волнение не проходит. Более того, добавляется колотящееся на разрыв сердце и сжавшийся где-то под грудью комок.

Я даже не поворачиваюсь, когда хлопает входная дверь в туалет. Продолжаю смотреть на себя в зеркало, не понимая, что со мной происходит. А когда вижу за спиной высокую фигуру Кирилла, так и вовсе думаю, что сошла с ума. Потому что это невозможно. Он не может стоять здесь, в паре метров от меня. Не может находиться в женском туалете, но когда он делает еще шаг, сомнений в том, что он не иллюзия, не остается.

Резко обернувшись, вдавливаюсь поясницей в раковину. Не могу поверить. И не хочу в это верить. Хочу закрыть глаза, а когда открою их — увидеть пустое помещение с несколькими кабинками. Я даже зажмуриваюсь, но Кирилл по-прежнему стоит передо мной.

Невероятно красивый. Те несколько месяцев в тюрьме ему никак не навредили, только закалили. По крайней мере, мне кажется, он стал шире в и так широких плечах. А еще его взгляд… изменился. Стал словно жестче. Но это ровно до тех пор, пока он не “сползает” к моему животу. После все кардинально меняется. Я вижу во взгляде шок, смятение, неверие."

"— Ты беременна, — выдыхает так, словно я не приходила к нему в СИЗО и не рассказывала о беременности, не показывала тест и не ждала какого-то более вразумительного ответа, а не “и что?”

— Беременность, знаешь ли, не рассасывается, — говорю с раздражением и, схватив свою сумочку с раковины, собираюсь уйти.

Во мне клокочет обида.