Дочь дьявола

Его подают на стол в глиняной посуде и намазывают на гренки, обжаренные в масле. Каждая ложка позволяет насладиться всеми вкусами сада.

Фиби не мог не подкупить его энтузиазм.

– Откуда вы столько знаете о процессе приготовления?

– Я провёл много времени на кухне, – признался он. – Мне хотелось узнать об обязанностях и условиях работы персонала. И, насколько понимаю, самая важная работа в Приорате Эверсби - делать так, чтобы все в поместье были здоровыми и сытыми. Невозможно хорошо работать на пустой желудок.

– Кухарка не возражает против вторжения на её территорию?

– Пока я держусь в стороне и не сую пальцы в миски.

Она улыбнулась.

– Вы любите поесть?

– Нет, я обожаю поесть. Из всех земных удовольствий это второе в списке моих любимых.

– А какое первое?

– Это неподходящая тема для ужина. – Помолчав, он с невинным видом предложил: – Но я могу рассказать вам позже.

Плут. Это был самый настоящий скрытый флирт. На первый взгляд безобидный комментарий, но с двойным смыслом. Фиби предпочла не обращать на него внимания, и не отрывала взгляда от меню, пока буквы не сложились наконец в слова.

– Я вижу, что есть два рыбных блюда на выбор: палтус под соусом из омара или камбала по-нормандски. – Она сделала паузу. – Последнее блюдо мне незнакомо.

Мистер Рэвенел с готовностью ответил:

– Филе белой камбалы, замаринованное в сидре, тушёное в масле, под сливками. Лёгкое блюдо с яблочным привкусом.

Прошло много времени с тех пор как Фиби думала о еде, как о чём-то большем, нежели обыденный ритуал. Она потеряла не только аппетит после смерти Генри, но и чувство вкуса. Только несколько продуктов всё ещё обладали букетом ароматов и вкусов: крепкий чай, лимон и корица."

"– Мой муж никогда ... – желание ослабить бдительность в компании этого мужчины было почти непреодолимым, хотя и казалось предательством по отношению к Генри.

Мистер Рэвенел терпеливо смотрел на неё, слегка наклонив голову.

– Он не выносил ни молока, ни сливок, ни красного мяса, – запинаясь, продолжила Фиби. – Мы ели только самые простые блюда, варёные и без приправ. Но даже при этом он ужасно страдал. Он был таким милым и добродушным, не хотел, чтобы я отказывалась от блюд, которые мне нравились, только потому, что сам не мог их есть. Но как я могла наслаждаться пудингом или бокалом вина в его присутствии? После стольких лет такой жизни... когда еда выступала в качестве противника... Боюсь, я больше никогда не смогу получать удовольствие от пищи.

Фиби сразу же поняла, насколько неуместно прозвучало такое признание за официальным ужином. Она опустила взгляд на блестящий ряд столовых приборов перед собой, испытывая искушение заколоть себя вилкой для салата.

– Простите, – извинилась она.