Дочь дьявола

Фиби с облегчением узнала, что её будет сопровождать старший сын Уэстклифа, лорд Фоксхол, которого она знала всю свою жизнь. Он был крупным, безбожно красивым мужчиной двадцати с лишним лет, и таким же заядлым спортсменом, как и его отец. Как наследник графа, он получил титул виконта, но они с Фиби были слишком близки, чтобы соблюдать церемонии.

– Фокс! – воскликнула она, широко улыбнувшись."

"– Кузина Фиби. – Он наклонился и поцеловал её в щёку, его тёмные глаза весело сверкнули. – Похоже, я твой сопровождающий. Не повезло тебе.

– Мне очень повезло, как может быть иначе?

– В присутствии всех этих достойных мужчин ты должна быть с тем, кто не помнит тебя маленькой девочкой с косичками, съезжающей по перилам особняка в Стоуни-Кросс-Парке.

Улыбка Фиби не исчезла, но она печально вздохнула и покачала головой.

– Ох, Фокс. Те дни давно прошли.

– И впереди у тебя ещё много других, – ласково сказал он.

– Никто не знает сколько времени нам отведено.

Фоксхол предложил ей руку.

– Тогда давай есть, пить и веселиться, пока у нас есть такая возможность.

Они прошли в столовую, где воздух благоухал ароматами цветов и свечи отбрасывали повсюду золотистый свет. Гигантский якобинский стол, чьи ножки и поддерживающие перекладины были вырезаны в форме перекрученной верёвки, покрывала белоснежная скатерть. Вдоль длинной дорожки из пышных зелёных курчавых папоротников тянулся ряд крупных серебряных корзин, наполненных букетами июньских роз. У стен стояли роскошные композиции из пальмовых листьев, гортензий, азалий и пионов, превращая комнату в вечерний сад. Каждое посадочное место за столом было сервировано сверкающим ирландским хрусталём, Севрским фарфором 2и не менее чем двадцатью четырьмя старинными серебряными столовыми приборами в георгианском стиле.

По обе стены зала вытянулись длинные ряды лакеев, пока джентльмены усаживали дам. Лорд Фоксхол отодвинул стул для Фиби, и она направилась к столу. Но застыла, увидев мужчину, который только что усадил леди справа от себя.

На карточке, рядом с её, каллиграфическим почерком было выведено: ""Мистер Уэстон Рэвенел"".

У неё упало сердце.

Мистер Рэвенел повернулся к ней и, замешкался, удивившись не меньше Фиби. В вечернем костюме его фигура производила поразительное впечатление. Белая рубашка и галстук резко контрастировали с янтарным сиянием кожи, а строгий чёрный пиджак подчёркивал ошеломляющую ширину его плеч.

Он слишком сосредоточенно смотрел на неё... с какой-то непонятной сильной эмоцией. Она не могла решить, что делать, только беспомощно глядела на него, пока внутри всё перекручивалось, причиняя мучительную боль.

Взгляд мистера Рэвенела переместился вниз на карточки с именами, а потом вновь вернулся к её лицу.