Дочь седых белогорий

Все три упомянутых имени: Харги – злой дух, Мусонин – дух гор и Эскери – бог, злой дух, повелитель смерти в предубеждениях таёжного народа всегда несли людям только горе и несчастье. А в сочетании с произошедшими событиями грядущая буря не сулила путникам ничего хорошего.

Они уже хотели покинуть неприветливое место, как вдруг Загбой, как будто что-то вспомнив, остановился, вернулся к краю дыры, посмотрел вниз, взволнованно приподнял руку.

– Снимайте с себя одежду! – отрывисто сказал он и сам быстро разделся, сорвал с себя дошку, шапку и бросил их вниз.

Ченка и Дмитрий недоуменно переглянулись, но, не говоря ни слова, последовали примеру. Эвенк взял в охапку их одежду и тоже, не раздумывая, бросил её в дыру. Затем, размотав маут, натянул его и нырнул обратно в ледник.

Дмирий и Ченка из любопытства осторожно подползли к краю лаза и с удивлением увидели такую картину. Загбой бережно накрывал одеждой туши мёртвых животных. Кряжистое тело медведя он прикрыл своей дошкой, на голову надел и завязал свою лохматую шапку из росомахи. Суконной курткой Дмитрия облачил останки Учхора. А забитую медведем оленуху прикрыл лёгкой паркой Ченки. При этом он что-то тихо бормотал и не переставал растягивать тонкие губы в улыбке.

– Ты что, Загбой, с кедра упал? – в негодовании воскликнул русский. – Давай одежду назад, холодно!

Однако тот не обращал на реплики никакого внимания. Завершив свой короткий, но, по всей вероятности, очень значимый обряд священнодействия, он наконец-то дал команду, чтобы его вытащили наверх. Только очутившись рядом с ними, эвенк удовлетворённо вздохнул и достаточно понятно объяснил:

– Эко! Смотри вниз! Витишь? Это мы там лежим! Ты, я и Ченка! Притёт Харги, увитит, что мы мёртвые, обратуется и не станет нас тогонять.

Дмитрий с недоверием посмотрел вниз. Действительно, прикрытые туши мертвых животных в какой-то мере напоминали людей. «Эх, Загбой! Древняя твоя душа! Ну и придумал! Неужели не можешь понять?..» – подумал он, но промолчал. Пусть будет так, как делает этот дикарь. Лишь бы он провёл его туда, куда он хочет. Лишь бы был целым его груз. Лишь бы он, Дмитрий, был жив!

Два капкана злого духа

Второй день караван стоит на одном месте. На берегу небольшого, по-весеннему разговорчивого ручья треугольным пиком высится остроконечный чум. Большая, покрытая свежей зеленью поляна заполонена духом присутствия людей. У кромки леса на невысоких лабазах чернеют комковатые потки с товаром и продуктами. На длинных горизонтальных шестах развешаны оленьи сёдла, кожаные мауты, потки, лосиновые потники, спальники и прочая хозяйственная утварь. Отдельно в стороне, на деревянной раме растянута большая медвежья шкура. У воды, на вбитых в землю кольях висит чистая, протёртая речным песком и травой посуда.