Дочь седых белогорий

Где-то на противоположной стороне озерка, спрятавшись под густым кустом ерника, тревожно вскрикнула горная жёлтая трясогузка. Охотник посмотрел на таёжную птаху с некоторым удивлением: как могла теплолюбивая птичка забраться так высоко в горы? Что она здесь делает одна и почему предупреждает окружающий мир об опасности? Какие-то мгновения следопыт пытался найти под кустом пичугу, но вдруг увидел другое. В чёрном зеркале озера отражалась едва видимая точка. Он посмотрел на безоблачное небо и вздрогнул всем телом. Там, в глубине безбрежной выси, широко раскинув могучие крылья, парил чёрный коршун.

Хищная птица безмолвно кружила над людьми. Временами казалось, что коршун просто висит на месте. Но пространственный обман зрения подсказал, что это не так. Птица увеличивалась, уменьшалась, а это значило, что она приближается к земле, а потом вновь поднимается в высоту. Коршун высматривал добычу. Для несведущего человека эти полеты ничего не значили. Что в том такого, что вольная птица летает в небе? Однако для суеверного Загбоя «мёртвый полет» – осматривание местности с одной точки – птицы был ничем иным, как знамением.

Черный коршун – верный слуга Харги. Это злой дух отправил птицу по следу каравана. Он хочет наказать людей за то, что они нарушили его покой, пришли к порогу его жилища, стучали топорами, разводили костёр, громко говорили и, наконец, прошли через скалы по тайной тропе.

От этой мысли Загбою стало жарко. Он почувствовал, как вдруг ослабли ноги в коленях, как мелко задрожали руки и как морозом пробежал по спине нервный озноб. Предчувствие не обмануло его. Не зря ныло горячее сердце.

А коршун, как будто подтверждая мысли охотника, вдруг круто развернулся и, подхваченный лёгким верховиком, быстро помчался к скалистой гряде. В течение нескольких секунд, преодолев пройденный аргишем путь, он застыл над каменным отрогом. Вскоре оттуда долетел тревожный, плаксивый крик хищной птицы. Резкий, протяжный плач смотрителя гор раздавался недолго, возможно, это было краткое объяснение со своими сородичами или любовное признание в любви самке.

Однако Загбой воспринял это по-другому. Ему слышались насмешливые, призывные слова птицы: «Хагри! Я нашёл их, торопись!»

Быстро перебирая ногами, Загбой побежал вокруг озера назад, к костру. Дмитрий и Ченка переглянулись, схватили ружья. Заинтересованные собаки нервно закрутили мордами, вынюхивая и высматривая невидимого зверя. Все подумали, что охотник спасается, увидел какого-то зверя или новые непредвиденные обстоятельства, угрожающие не только ему, но и всему каравану. Но вокруг пока что все было спокойно, ничто не предвещало какой-то беды, что ещё в большей степени насторожило людей и животных.