Дочь седых белогорий

Загбой серьёзно посмотрел на него окаменевшим взглядом, потом вдруг выплеснул несчастные пятьдесят граммов в костёр, бросил Дмитрию кружку, вскочил на ноги, тяжело прошептал:

– Злой ты, отнако… Некароший.

Дмитрий опомнился, заговорил мягче:

– Постой, Загбой! Да пошутил я! Подожди! Иди сюда, сейчас налью полную кружку…

Но охотник что кремень: намокнет – искры не высечешь. Обиделся не на шутку. Не на то, что зять пожалел огненной воды, а на то, что разговаривал с ним, как с рабом, и оскорбил его богов. Ушёл в темноту, к оленям.

Трое старателей под руководством Ченки разгружали потки с мясом. Загбой помог мужикам, снял с учага спальник, тут же привязал к ногам животного чанхай, закрутился на месте, решая, куда бы пойти ночевать. Идти в чум не хотелось – там Дмитрий.

Спать у костра с казаками тоже. Сейчас ему надо было какое-то время побыть одному, поговорить с костром, обдумать ситуацию, приглушить боль обиды. Один из старателей, увидев его замешательство, дружелюбно предложил:

– Что, Загбой Иванович, думаешь, куда идти ночевать? Не думай, айда к нам, у нас костёр жаркий да чай горячий! Почему и ночь коротка.

Сказал – что материнской рукой погладил. Загбой чувствует, что к нему относятся чистосердечно, с добром. И не только сейчас, так было всегда, когда он впервые познакомился со старателями. Те, в свою очередь, общаются с охотником на равных, видят, что ради блага других людей эвенк готов выпрыгнуть из своих драных штанов. Мужики знают, что Загбой честен и справедлив – как ребенок, никогда не обманет и не бросит в трудную минуту. Потому и разговаривают с ним на равных, считая его своим человеком.

Пошёл следопыт за Семёном на берег, где у склонившейся ёлки горит костёр. Остановился подле, удовлетворенно цокнул языком. Хорошее место старатели выбрали, ладное. Под деревом дождь не намочит, а от воды тянигус гнус-мошку отгоняет. Бросил спальник на открытом месте, но Семён недоволен, командует сотоварищам, чтобы те раздвинулись, уступили место охотнику посредине, под деревом, в корнях.

Сел Загбой, а ему уже котёл с мясом-кашей поставили, ложку, кружку дали:

– Ешь, Загбой Иванович! Голоден с дороги.

– А вы, отнако, тоже помогай! – краснея, лопочет следопыт. – Как одному кушай, когда лючи гляди?

– Да что ты! – смеются. – Мы сыты, видишь, до тебя полкотла умяли?

Взялся охотник за ложку, наворачивает кашу с мясом, припевает чаем.

Старатели дружно закурили, заговорили о повседневных проблемах, о работе. Семён вспомнил о семье. Илька – о кабаке. Петро – какие вкусные жена готовит оладьи. Захар – как в этом году объезжал кобылу. Как всегда – обычные разговоры. Но потом всё равно сошлись к единому, что у всех на уме, о чём болит душа и томится сердце. Золото! Сколько про него сказано – не передать словами.