Дочь седых белогорий

Тёплое утро с последующим лёгким морозцем к обеду призывает к активной жизни: белка ходит «низом», по земле, не боится появления оленя с человеком, садится невысоко, на нижние сучки деревьев. Близкое расстояние позволяет девушке стрелять только из лука, а ствол винтовки во избежание попадания снега зачехлён кожаным мешочком.

Ченка радуется удаче: по колодине протянулись глубокие стежки. Соболь! Ухтырь нервно потянул носом, повернул к следу, ткнулся в лунки, с шумом рюхнул, повернул голову и посмотрел на хозяйку глубоким взглядом. Это значит, что чётки довольно свежи, и покорный верховик спрашивает у своей хозяйки, стоит преследовать добычу или нет. Девушка тычет прутиком в глубину спаренных ямок: аскыр прошёл всего лишь несколько минут назад. Тронула оленя по ходу зверька и тут же, через некоторое расстояние, «прочитала», что в настоящий момент соболь сыт, идёт вяло, спокойно, скорее всего, на дневную лёжку. Возможно, что он недалеко или уже лежит в дупле кедра, догнать его не составит большого труда. Глубокий, сорокасантиметровый снег приглушит поступь спешащего Ухтыря. Ченка настигнет драгоценную добычу. Шелковистая шкурка будет в потке у девушки. Вот обрадуется Загбой! А с каким уважением на неё посмотрит Дмитрий!

– Ча! – негромко скомандовала Ченка, и послушный орон уже тропит неглубокий след. Широкий шаг сочетается с осторожностью. Бережная поступь плавно передаётся от спины к телу хозяйки. Вокруг головы Ченки мелькают склонившиеся кусты и ветки, но ни один из них не соприкасается с ней, не обронит залежавшуюся кухту. Ухтырь предусмотрительно обходит препятствия стороной.

А знакомые чётки петляют между угрюмых кедров, ныряют под заваленные кусты, прыгают на колодник, не задерживаясь, режут поляны посредине. Вот зверёк замедлил движение, остановился у мареватой кочки, потоптался на месте, почуяв какую-то добычу, мелкими шагами подошёл к дуплистому выскорю. Однако, потоптавшись на землистой кочке, внутрь дерева не полез, а просто посмотрел в тёмную пустоту и опять поскакал в нужном направлении. Ченка знает, что подобное внимание аскыра – не что иное, как простое обнаружение будущей добычи. Может быть, где-то там, в глубине поваленного кедра, гнездится выводок мышей или полосатый бурундук почивает в зимней спячке. А для соболя – это будущая пища. И пусть хищник в данный момент сыт, но он запомнил это место навсегда и вернётся сюда потом, в голодный час. Память у аскыра отменная! Этим качеством зверька восхищается сам Загбой. Да и Ченка, не единожды добывавшая этого хищника, знает несколько случаев, когда последний, увидев приманку ранней осенью, возвращался к этому месту поздней весной.

А вот и дневная лёжка аскыра. Ею оказался огромный, явно дуплистый высокоствольный кедр.