Дочь седых белогорий

Всё одно толку никакого, убегут, да и ночь вот-вот опутает землю. Успеть бы до зимовья на озере дойти.

Вернулся, взял в руки повод, повёл за собой коней. Идёт краем поляны, напрямую, к избе. Стоят олени, смотрят в его сторону. Удивился Филя: во какие непуганые! Может, так и удастся на выстрел подойти? Пошёл тише, вырезает угол, а сам все ближе подходит, но на зверей не смотрит. Идёт так, как будто мимо. Может, выждут сокжои, подпустят хоть ещё немного?

Дымом напахнуло… Где-то костёр горит. Вспомнил парень, что с перевала видел стоянку. Ещё больше удивился: как так звери стоят рядом с человеком и не боятся его? До озера триста метров, не больше. Но это ещё лучше, мясо таскать далеко не надо. Присмотрелся – расстояние всё меньше. Ещё немного – и можно стрелять. Наконец-то тронулись рогачи. Медленно пошли к озеру. Вдруг, о диво! Колокольчики зазвенели. Легкий перезвон, как будто лошади в ночном пасутся. Присмотрелся Филя повнимательней, а на одном из них, самом крупном рогаче, лента малиновая на шее повязана. На́ тебе! Олени-то домашние!

Насторожился Филя, призадумался. Раз верховики чужие, значит, и люди новые. Но кто? Сколько здесь был, ни разу не видел посторонних. Приходили местные охотники, буряты, кыргызы, хакасы. Но те все ходят с лошадьми. А тут – олени!

Привязал коней к дереву, пошёл осторожно к озеру. Подкрался из-за бугра, ещё больше удивился. Неподалёку от озера чум стоит огромный. Возле него люди толкутся. Присмотрелся – успокоился. Около костра братья и ещё двое незнакомых сидят. Вот и хорошо. Раз свои здесь, значит, всё в порядке. Вернулся за лошадьми и, теперь уже не скрываясь, пошёл прямо на стан.

Его появление было встречено по-разному. Братья молча, сдержанно ожидали сидя у костра. Загбой и Ченка вскочили на ноги, стали присматриваться к идущему. Но самыми непредсказуемыми оказались собаки. Чирва и Илкун ещё никогда не видели лошадей и приняли их за каких-то новых, неведомых зверей, возможно, за сохатых, что тут же пробудило в их сознании естественное чувство охоты. Они вскочили сработавшими пружинами капканов. Разлохматились пестрыми шарами. Понеслись быстрыми комками. Илкун сразу же на бегу вцепился Разбегу в морду. Чирва повисла на гриве. Испугался мерин, захрипел от боли, шарахнулся в сторону, замотал головой. А собаки ещё того больше, кусают за ноги, рвут шерсть на боках. Лайки атакуют лошадей, те мечутся по поляне, люди бегают вокруг.

– Нельзя! Нельзя!!! – орёт Егор.

– Ча! Ча!!! – мечется Загбой.

– Тпру! Тпр-р-ру!!! – завис на уздечке Филя.

Наконец-то Загбой схватил собак за загривки, придавил к земле, быстро залопотал на своём языке:

– Кому сказано – нельзя!

Притихли лайки, понять не могут, почему хозяин не даёт им расправиться с добычей. Закрутили носами – а запах-то со всем другой от животных.