Добыча хищника (СИ)

***

Если посудить, то дуло автомата, прижатое к затылку, можно расценить, как избавление.

Люди решительно не знали, что со мной делать.

После того, как чужак оставил меня одну, и я упала на землю, распластавшись под светлеющим небом, они, наконец, распахнули металлические ворота Климовского убежища. Какое-то время они просто наблюдали, как я лежу на спине, безвольно раскинув в стороны руки, смотрю на затухающий лунный серп и глотаю слезы. Наверно, они гадали, что со мной не так, раз я осталась жива после встречи с чужаком.

Им не объяснишь, что его метка не просто сводила с ума, она выжигала изнутри пустоту, которую мог заполнить только он, Тайгет Касар.

Проклятье! Его имя… оно билось внутри меня, словно сердцебиение.

– Она сама позвала его, я слышал! – сбивчиво объяснял второй постовой, которому удалось выжить.

Он торопливо шел за остальными, сбивчиво объясняя, как именно все приключилось.

Сопровождавших было пятеро. Все хмурые и злые, будто я была взятым в плен шпионом.

Убежище представляло собой большое четырехэтажное здание, массивное крыльцо покрывал навес под колоннами. На фасаде сохранилась табличка: «Климовская центральная городская больница».

Меня грубовато тащили под локоть – наверное, не стоит предъявлять претензии по этому поводу. Достаточно взглянуть на ситуацию трезво: им просто необходимо понять, что я такое и могу ли пригодится.

– Эля! – вниз по ступеням быстро сбежала женщина в армейском бушлате. – Да отпустите вы ее, идиоты! Я знаю девочку!

Во имя всех святых, ее лицо заставило меня вместо радости, окончательно пасть духом, потому что я бросилась в ее объятия и расплакалась."

"– Господи, он все-таки нашел тебя, – прошептала мне в макушку Рудова.

Инна Владимировна крепко обхватила мой затылок и прижала к своему плечу, неумело проявляя заботу. Она похудела и пахла медицинским спиртом и сигаретами. И все-таки, она была кем-то из той жизни, где я еще не имела метки.

– Пойдем, девочка, – она потянула меня ко входу, а военным гаркнула: – Я сама покажу ее командиру. Да дайте я осмотрю ее, сволочи! Никуда она не денется! Это же почти ребенок!

Обхватив мои плечи, она повела меня в здание.

Внутри оказалось тепло, и я, наконец, почувствовала, что больше не могу быть стойкой. Я хотела спать. А больше – почувствовать себя в безопасности… хотя бы ненадолго.

– Вашу мать, – выругалась Инна, когда мы вошли в лифт.

Под светом ламп она внимательно вгляделась в мое лицо. Проведя рукой по короткому ежику волос, она снова выругалась:

– Я видела тебя последний раз несколько дней назад. У тебя были серьезные травмы, шитая рана плеча и порезы на лице. Теперь даже шрамов не осталось. Что это за…?

Я с изумлением коснулась лба, где совсем недавно была рана.