Добыча хищника (СИ)

Совещание по спасению целой планеты выглядело мероприятием слишком масштабным и солидным для моей маловажной персоны. Для этого события выделили длинную переговорную комнату с системой конференц-связи и столом из светлого дерева, за которым уже собралась старая команда: профессор Севастьянов, лицо которого было совершенно равнодушным, Крылов, взъерошенный темноволосый мужчина с недельной небритостью на щеках, молодой парень, физик-оптик, которого я видела в лаборатории и которого звали Артем Воробей и, собственно, Сергей.

– «Можем ли мы завести разумные сношения с собаками и обезьянами?» – огорошил меня Суханов, выпуская мою ладонь из своей руки: – «Так и высшие существа пока бессильны для сношений с нами[1]». Знаете чьи это слова, Элеонора?

Мое имя в его устах звучало вычурно и помпезно. Впрочем, оно всегда так звучало, поэтому я любила простое «Эля».

Я растеряно покачала головой.

– Это цитата из статьи Константина Циолковского, – сказал Суханов, – вашего, кстати, неполного тезки, ибо он тоже Эдуардович.

Кажется, Суханов успел ознакомиться с моей анкетой.

Его философия слегка царапнула в моей душе, надрывая едва затянувшуюся корочку раны. Высшие существа… разве могут они называться так, если без сожалений уничтожили целый мир.

Галоян тоже со мной поздоровался, наблюдая за моим поведением цепко, словно оценивая, насколько я подхожу на роль контактера. Слегка изогнутая линия его губ говорила, что нисколько.

Мы все расселись за стол.

– Коллеги, буду краток, – произнес Суханов: – Теперь мы должны работать под девизом: «Чтобы убить врага, надо его узнать».

– Мы имеет дело не с человеком, – усмехнулся Севастьянов, – невозможно применять к нему методы, которые хорошо работают с любым homo sapiens[2].

Слова Алексея Станиславовича больно укололи Галояна, потому что он не стал скрывать раздражение.

– Поведение, мой дорогой коллега, – вымолвил он, – состоит из рефлексов, последствий индивидуальной истории и реакций на определённые стимулы, будь то человек, животное или пришелец. Отношения – это всегда причинно-следственные связи.

– Любая основа поведения – мышление! – настаивал Севастьянов. – Мы не знаем, как они мыслят! Вы говорите о реакциях и поведении? Я же ни могу не видеть, что тело этого существа – субстанция, подчиняющаяся законам физики, но не биологии! Его поведение – лишь калька с поведения людей!

– Информации слишком мало, чтобы делать выводы, – вмешался Крылов. – До этих пор мы старались уничтожить объект.

– Тем сложнее нам будет сейчас приручить его, – вымолвил Галоян. – Представьте, что вы провели в плену два месяца, на протяжении которых вас беспрестанно пытали? Захотите ли вы договориться или просто сделаете вид?

– Вы считаете, мы не пробовали? – нахмурился Севастьянов.