Добыча хищника (СИ)

Они улеглись где-то в его сознании, отраженные его собственным странно-изменившимся мироощущением. Он понимал эмоции, как понимают музыканты звучание нот в песне.

Эмоции и чувства – вот, что дано людям, как мерило познания. Вот, что обращает наш выбор в ту или иную сторону. Самое большое благо, полученное людьми, – быть частью одного целого, того космоса, что обитает внутри нас самих.

В комнату ввалились все разом, заставляя Константина снова улыбнуться. Шилов, Крылов, Воробей, Севастьянов… – ну, и ботаники. Суров ощущал объединяющее их чувство радости.

Петр просто дернул его за футболку на груди и притянул к себе.

– Э-э… мужик, – наигранно отстранился Суров, но в следующую секунду принял эти крепкие дружеские объятия.

А вот следом пришли люди, которые ощущали лишь терпкий азарт и предвкушение чего-то грандиозного. Беря анализы, обследуя каждый миллиметр его тела, они все больше и больше обретали уверенность и чувство превосходства над чужаками.

– Шило, – Константин тихо позвал друга, пока ученые возились с аппаратурой, – Эля в курсе?

– Нет.

– Ее никто не забирал этим утром? – догадался он по тому неприятному чувству вины, что испытал Петр."

"– Кость, с ней все хорошо. Теперь нет смысла возить ее туда-обратно.

Вместо всесокрушающей злости, Суров ощутил понимание.

Он соскочил с кушетки, отрывая от рук датчики.

– Погоди, – испуганно произнес Петр. – Уже стемнело, ты же не хочешь…

– Все в порядке, – Константин положил руку ему на плечо, слегка сжал: – Я не стану умирать, обещаю.

Останавливать его не было смысла.

Теперь и не получится.

Глава 32

Правильная сервировка – залог успешного ужина.

Я не могла избавиться от навязчивой тревоги, даже сидя за столом. Дело в том, что страх никогда не уходил полностью. Он был изысканной приправой, если дело касалось ужина с Тайгетом Касаром.

На противоположном краю стола тоже стояли тарелки и бокал, хотя единственным блюдом для Тая в этой комнате была я сама.

Он уже достаточно привык к моим выкрутасам, чтобы удивляться подобным представлениям. Хотя, клянусь, он чувствовал какой-то подвох, потому что выбрал в качестве сегодняшнего наряда образ изысканного джентльмена, и вопреки его любви к черному, он надел белоснежную рубашку, оттеняющую его цвет кожи.

Несмотря на то, что я встретила его, сидя за столом, и еще ничего не успела сказать, он молча подхватил бутылку вина, которую я поставила на середину столешницы. Я с жадностью наблюдала за его сильными руками, когда он вытащил пробку и, подойдя ко мне, наполнил мой бокал. Мой взгляд упал на его ремень, находящийся на уровне моих глаз, а затем я повела взглядом выше к его лицу и сглотнула. В груди разлилось жаркое томление.

Он так красив, что я теряю уверенность в том, что собираюсь сделать.