Добыча хищника (СИ)

– Когда ты последний раз спал, Кость? – щелкая выключателем, спросил Шилов. – Хреново выглядишь.

Сдернув полотенце с бедер, Суров прошел к шкафу. Ему было плевать, что он сверкает задницей перед старшим по званию. Во всяком случае, именно Шилов приперся сюда, когда Константин отмокал в ванной, свесив истерзанную руку с бортика.

А теперь он стоял перед шкафом, машинально выбирая одежду.

Он взглянул на себя в узкое зеркало, располагающееся на дверце. Глупо сравнивать себя с пришельцем. Суров понимал, что юные девочки сходят с ума от мрачных утонченных красавцев, а он слишком суров и властен, чтобы даже казаться манящим принцем. Он просто бульдозер. Мужик.

– Надень, наконец, штаны, – велел Шилов.

Суров посмотрел на него с ухмылкой:"

"– Только не говори, что ты педик, Петь. Прости, я не по этим делам.

– Сура, слушай… – голос Шилова вдруг надломился. – На меня давят. Если идея Севастьянова не выгорит, нам останется только молиться или… рассчитывать на твою Элю.

Ее имя.

Одевшись, Суров потянулся за сигаретами.

Он ни в чем ее не винил – она всего лишь юная девушка. Такая чистая и смелая – ангел, спустившийся с небес, чтобы открыть всем глаза.

Но именно сейчас Константин предпочитал оставаться слепцом. Его ненависть к чужаку, который забрал у него даже надежду на ее любовь, рубцом прошлась по его сердцу. Больше всего на свете он мечтал не просто убить его, а искупаться в его черной крови. Отвечать болью на боль – разве это не справедливо?

Закурив, Суров уселся напротив Шилова:

– Значит, к Севастьянову и молитвам у тебя меньше доверия? – криво усмехнулся он.

– Я ничего не списываю со счетов. Даже Галояна.

Суров насторожился:

– Ты хочешь в чем-то признаться, Шило? – и выпуская дым из легких: – Давай, облегчи душу, старик. Побуду твоим духовником на сегодня.

– Мы оба военные, Суров. И оба знаем, что такое долг.

– Я бы прослезился, если бы не слышал это от бесчувственного куска дерьма, – Суров осклабился: – С какого хрена такие пламенные речи?

Шилов взглянул на наручные часы.

– Твоя девочка…

«Твоя»…

Если бы это было правдой.

– … побывала в Никольской резервации, которая подверглась нападению.

Суров затушил сигарету, вперив в Шилова стеклянный взгляд. Нет, он не сразу поверил. У него будто щелкнули над ухом пальцами – он вздрогнул.

– Как она там оказалась? – спросил он, едва сдерживая негодование.

– Я приказал.

– Что ты сделал? – прошелестел голос Константина.

– Там оставались выжившие. Женщины…

– Что ты, блядь, сделал?!

Суров вспомнил ее трогательное прощание – она прощалась! – ее невинный поцелуй, в котором теперь оказалось столько смысла, что Суров до скрежета стиснул зубы.