Добрый убийца

Тракториста Гену совсем развезло, его супруга беспощадно подняла мужа со стула и, подпихивая, повела в сени.

— Прощай, Дарья. Счастье тебе с твоим басурманином. Он, не в пример нашим мужикам, норму понимает. Спасибо за хлеб-соль, но пора и честь знать. Мой еще выпьет — на трактор не залезет, — бросила Прасковья на прощание и вытолкнула Гену за дверь. За ними потянулся и однозубый Коля со своей смешливой Зиной.

— Верка, пойдем прогуляемся до околицы? — набрался смелости трезвенник Санек, когда часть гостей рассосалась и рев трактора за окном поутих. Вера не противилась. Ее мрачное настроение понемногу отступило, да и крепкий самогон свое дело сделал.

— Халит, иди истопи печь в моей избе.

Пока москвичи чая попьют, изба согреется, — вернувшись после танца на свое хозяйское место, наказала Дарья Ивановна мужу.

— Мы с Глебом тоже бы прошлись. После вашего застолья надо живот протрясти, — ""попросил Ерожин.

— Только не долго. Вернетесь, самовар опять закипит, — согласилась Дарья Ивановна.

— Туда схожу, обратно схожу, — пообещал Халит.

— Сколько звезд! — восхитился Глеб, вдыхая чистый морозный воздух.

— Да, в городе мы небо редко видим, — признался Ерожин и спросил Халита:

— Не мерзнешь? Русская зима морозная.

— Халит мороз привык. Памир тоже мороз.

Мороз и ветер с ним. Так дунет, что Халита до кишка достанет, — улыбнулся мусульманин.

Они пересекали деревню. Забитые накрест окна в пустеющих домах выглядели печально.

Вокруг мерцал серебристый снег от лунного света и стояла звенящая тишина.

— Тихо у вас, — сказал Глеб, поднимая воротник куртки.

— Даже собак не слышно, — удивился Петр Григорьевич.

— Собак нет. Был собак у Дарьи. Хороший собак. Дошем звать. Теперь нет. — Халит сообщил это совсем другим тоном, чем говорил раньше.

— Куда же собака Дарьи подевалась? — спросил Ерожин.

Халит не ответил. Он шагал впереди и молчал. Потом остановился:

— Плохой человек у Дарьи был. Топор брал, убил Доша. Я говорил Дарья: не пускай плохой человек. Осенью опять пустил. Халита не слушал. Гостинцы брал у него. Баню топил.

Теперь слыхал, он тюрма сидит. — Высказавшись, мусульманин двинулся дальше.

— Что же, он осенью сюда париться приезжал? — остановился Петр Григорьевич.

— Долго париться. Пять часов баня сидел.

Никуда не ходил. Потом машина сидел, в город ехал, — ответил Халит, останавливаясь у последнего двора:

— Вот Дарьин избушка. Заходи, гостем будешь.

Халит, не снимая полушубка, присел возле печи. Быстро и ловко настругал лучин, столбиком уложил дрова и чиркнул спичкой. Через три минуты огонь набрал силу и уютно загудел в трубе.

— Халит, я к вам по делу ехал. Не знал, что на свадьбу попаду. Потому без подарка заявился, — начал Ерожин.