Добрый друг Декстер

Преисполненный радостными мыслями о предстоящем наслаждении, я вернулся в свое уютное гнездышко и забрался в постель, чтобы погрузиться в глубокий сон человека с чистой совестью. К утру мое агрессивно-радостное настроение сохранилось, и, остановившись по пути на работу купить пончики, я расщедрился настолько, что приобрел целую дюжину. Некоторые были политы шоколадом и имели начинку из крема. Этот поистине экстравагантный жест не прошел мимо внимания Винса, в конце концов поправившего здоровье.

— Боже мой! — вскинув брови, воскликнул он. — Поздравляю с хорошей добычей, о могучий охотник!

— Боги леса улыбнулись нам, — произнес я. — С кремом или малиновым желе?

— С кремом, естественно.

День пролетел быстро, с одним выездом на место убийства. Заурядное расчленение с помощью садовых инструментов. Работа абсолютно любительская. Идиот попытался использовать электрический секатор для живой изгороди и преуспел лишь в том, что обеспечил меня массой дополнительной работы. В итоге ему пришлось приканчивать супругу садовыми ножницами. Все было выполнено нечистоплотно и закончилось тем, что его схватили в аэропорту. И поделом. Я не устаю повторять, что хорошее расчленение должно быть проведено аккуратно. Никаких луж крови на полу или обрывков плоти на стенах. И то и другое свидетельствует о полном отсутствии мастерства.

Когда я покинул место преступления, у меня осталось времени только на то, чтобы добраться до своей норы в лаборатории и оставить на столе заметки. Доклад я распечатаю в понедельник. Ни убийца, ни его жертва никуда не денутся.

Я вышел из дверей и направился к парковке. Я стал свободным и мог бороздить землю так, как заблагорассудится. Никто не станет следить за мной, поить меня пивом или заставлять делать то, чего я обычно стараюсь избегать. Никто не попытается осветить темные закоулки души Декстера. Я снова смогу стать Декстером Раскованным, и эта мысль опьяняла меня сильнее, чем симпатия Риты или ее пиво. Так прекрасно я себя уже давно не чувствовал, а потому дал себе слово, что никогда больше не стану относиться к такому состоянию, как к чему-то само собой разумеющемуся.

На углу Дуглас-роуд и Гранд-авеню горела машина и за пожаром наблюдала небольшая, но восторженная группа зевак. Я порадовался вместе с ними, пробираясь через пробку, возникшую в результате скопления пожарных и полицейских автомобилей. Преуспев в этом деле, я покатил домой.

Прибыв в свой комфортабельный уголок, я заказал себе пиццу и сделал кое-какие записи касательно Рикера. Наметил, где искать доказательства и каких именно доказательств будет достаточно. Пара красных ковбойских сапог явилась бы отличным началом. Я был почти уверен, что Рикер — мой человек.