Добрый друг Декстер

Не так ли? Нет, серьезно? Эй, Декстер! Очнись! Поведай, милый мальчик, почему у тебя вдруг потекли слюнки?

Нет, только не я, поскольку я есть нечто иное, как маяк морали в духовной пустыне Южной Флориды. Бо́льшую часть времени я, отлично выбритый, гордо сижу в седле своего скакуна по имени Темная Стрела. Сэр Декстер Непорочный всегда готов явиться на выручку. В худшем случае он готов попытаться сделать это. С учетом всех обстоятельств, разумеется. Я решительно открыл дверь и вошел в дом.

Едва переступив через порог, сразу на всякий случай распластался по стене и принялся нащупывать выключатель. Он оказался там, где ему и положено быть, — справа от входа.

Как и первое принадлежавшее доктору Данко убежище порока, этот дом был меблирован так же скудно. Главным предметом мебели здесь служил большой, расположенный в центре комнаты стол. На противоположной стене висело зеркало. Справа находился дверной проем без двери, ведущий в помещение, похожее на кухню, а слева была закрытая дверь, вероятно в спальню или ванную комнату. Точно напротив места, откуда я вошел, располагалась еще одна раздвижная дверь, через которую, видимо, и скрылся доктор Данко.

На дальнем конце стола билось в конвульсиях нечто, облаченное в оранжевый комбинезон. Даже с противоположной стороны комнаты было заметно, что это нечто походит на человека.

— Сюда, умоляю, помогите, помогите, помогите, — пролепетало нечто, и я, приблизившись, склонился над столом.

Разумеется, его руки и ноги были связаны клейкой лентой, и это свидетельствовало о том, что тут работало опытное и небезразличное к своему делу чудовище. Я освободил жертву, слушая, но, по правде говоря, не слыша ее непрестанного бормотания: «Слава Богу, умоляю… ради Бога, освободи меня… быстрее, быстрее, приятель, ради всего святого. Скажи, Христа ради, почему ты так поздно? Спасибо. Я знал, что ты придешь» — и так далее и тому подобное. Его череп, включая даже брови, был гладко выбрит. Но крепкий, мужественный подбородок и украшающие лицо шрамы не оставляли места для ошибки — на столе находился Кайл Чацки.

Во всяком случае, его бо́льшая часть.

Когда лента была снята и Кайл, извиваясь всем телом, исхитрился принять сидячее положение, стало ясно, что он утратил левую руку до локтя и правую ногу до колена. На культи были наложены белые марлевые тампоны, на них отсутствовала кровь. Отличная работа, хотя сомневаюсь, что Чацки смог бы высоко оценить мастерство, с которым доктор Данко ампутировал его конечности. Насколько пострадал мозг Кайла, я пока не знал, но его непрерывное сопливое бормотание не говорило о том, что ему можно доверить штурвал реактивного лайнера.

— О Боже, дружище! О великий Иисусе! Слава Богу! Ты явился, — пролепетал он, склонился мне на плечо и зарыдал.