Добрые предзнаменования (пер. В.Филиппов)

Аура была у всех. У злобных и неприветливых людей она была похожа всего лишь на жалкий, дрожащий контур, а у людей творческих, открытых ее слой мог быть в несколько дюймов толщиной.

Ей ни разу не приходилось слышать о людях без ауры, однако она не могла разглядеть ее у Адама. И тем не менее, он был весел, бодр и не менее уравновешен, чем гироскоп.

Может быть, я просто устала, подумала она.

Во всяком случае, она с удовольствием и удовлетворением познакомилась с таким стоящим слушателем и даже дала ему почитать несколько номеров «Нового Водолея», журнальчика, который выпускал ее приятель.

И это изменило его жизнь. Во всяком случае, на тот день.

К изумлению родителей, он рано отправился спать, забрался под одеяло с фонариком, журналами и пакетиком лимонных леденцов, и читал едва ли не до рассвета. Иногда с его слипающихся губ срывалось очередное «Круто!».

Когда в фонарике кончились батарейки, он вынырнул из-под одеяла, заложил руки за голову, уставился в темноту комнаты, и как будто принялся разглядывать эскадрилью истребителей из «Звездных войн», свисавшую с потолка. Они тихонько качали двойными, похожими на букву «Х», крыльями на полуночном сквозняке.

На самом деле он на них не смотрел. Перед глазами Адама разворачивалась многоцветная панорама его собственного воображения, бурлящая, словно ярмарочная площадь.

Это вам не тетка Уэнслидейла с рюмкой. Такое оккультство намного интереснее.

И потом, ему понравилась Анафема. Конечно, она была очень стара. Но когда Адаму кто-нибудь нравился, ему хотелось сделать что-нибудь, чтобы обрадовать их.

Он думал о том, что бы сделать такое, чтобы обрадовать Анафему.

Раньше считалось, что мир способны изменить только большие бомбы, политики-безумцы, страшные землетрясения, переселение народов, и все такое прочее; теперь, однако, признается, что это весьма старомодная точка зрения, разделяемая лишь ретроградами, полностью отставшими от прогресса. На самом деле, согласно теории хаоса, мир изменяют мелочи. Бабочка взмахнет крыльями в джунглях Амазонки – и в результате на пол-Европы обрушивается стихийное бедствие.

Глубоко в сонной голове Адама появилась на свет бабочка.

Анафема смогла бы – а может, и нет – понять в чем тут дело, если в ее силах было определить, по какой именно, вполне очевидной, причине она не видит ауру Адама.

По той же самой, по которой, когда стоишь в центре Трафальгарской площади, не видишь Англию.

Сработала сигнализация.

Конечно, в том, что сигнал тревоги раздался в центре управления ядерной электростанцией, нет ничего особенного. Это происходит все время – просто потому, что там так много табло, индикаторов и прочих подобных штук, что можно не заметить чего-то важного, если при этом не слышится хотя бы «би-ип».