Добрые предзнаменования (пер. В.Филиппов)

– Элвис Пресли? Да это С! Он же в семьдесят седьмом окочурился, разве нет?

– Пошел ты! Это D. Семьдесят шестой. Однозначно.

– Ну да – в том же году, когда и Бинг Кросби.

– И Марк Болан. Чтоб мне сдохнуть, так он мне нравился. Нажимай D, короче. Ну давай.

Высокий стоял, не двигаясь, и не нажимал ни на одну из кнопок.

– Чего такое? – раздраженно вопросил Большой Тед. – Давай, что ли, жми D. Элвис Пресли умер в семьдесят шестом.

Трое за столиком повернулись, как один. Красная заговорила первой.

– Когда ты прибыл? – спросила она.

Высокий подошел к столику, не обращая внимания на пораженных байкеров в углу и на забытый выигрыш.

– Твой чай остывает, повелитель, – сказал Голод.

– Давно не виделись, – сказала Война.

Блеснула молния, и почти сразу гулко прогремел гром.

– Погода в самый раз, – прошуршал голос Загрязнения.

Этот разговор вызывал у байкеров у автомата все возрастающее недоумение. С Большим Тедом во главе они двинулись к столику и уставились на четверых незнакомцев.

От их внимания не ускользнуло то, что на куртках всех четверых было написано «Ангелы Ада». А выглядели эти дохляки очень подозрительно, если уж речь зашла об «Ангелах»: во-первых, слишком чисто, а во-вторых, судя по их виду, ни одному из них ни разу не довелось сломать кому-нибудь руку только потому, что вечером в воскресенье нечего смотреть по ящику. А еще с ними была баба, только она, в натуре, ехала сама, а не на заднем сиденье с кем-нибудь, и вообще у нее был свой байк, типа у нее есть на это право.

– Так вы, значит, Ангелы Ада? – саркастически спросил Большой Тед.

Четверо незнакомцев кивнули.

– Ну и из какой книжки сбежали?

Высокий Незнакомец взглянул на Большого Теда. Потом он поднялся. Это был очень сложный процесс. Если бы на пляжах у океана тьмы выдавали бы шезлонги, они раскладывались бы примерно так же.

Казалось, Высокий разворачивался в полный рост целую вечность.

На нем был темный шлем, полностью скрывающий черты лица. И Большой Тед увидел, что сделан он был из такого жуткого пластика, в который, типа, смотришь, и все, что видишь – собственную рожу.

– Стихи со второго по восьмой, – вежливо подсказал юнец в белом.

Большой Тед уставился на всех четверых. Его нижняя челюсть пошла вперед, а на виске заплясала тонкая синяя жилка.

– Че? – зарычал он. – Это че значит?

Кто-то потянул его за рукав. Это был Боров. Лицо его под слоем грязи стало необычно серым.

– Это значит, мы вляпались, – сказал Боров.

А потом Высокий медленно поднял руку в байкерской перчатке из бледной кожи и открыл забрало шлема, и Большой Тед в первый раз за все время, проведенное им в этом мире, пожалел, что не вел себя праведнее.

– Иисусе! – простонал он.

– Он, наверно, тоже вот-вот появится, – зачастил Боров. – Может, он просто ищет, где поставить байк.